Онлайн книга «Искатель, 2012 № 08»
|
«Рэ, — не удержался я, невольно снова и снова возвращаясь к кошмарному видению из его памяти. (Яркая вспышка, удар, темнота и боль. Затем внутренности покореженной рубки звездолета, темная в тусклом мигании аварийной подсветки кровь на полу, на стенах, на разбитом сдохшем дисплее. А прямо на пульте то, что совсем недавно было его Линой, женщиной, ставшей частью него самого.) — Почему же ты не смог спасти ее, как тогда, после Охоты? Не взял в себя ее сознание снова, не сохранил хотя бы ее клетки?» «Я слишком долго валялся без памяти, — медленно передал Рэ. Я физически чувствовал, как трудно ему говорить об этом, но хотелось прояснить все до конца. — А когда очнулся, было поздно, ее сознание погибло вместе с телом. Я не смог бы переместить ее личность без ее активного участия, а она, похоже, мгновенно умерла. Разумеется, я сделал все возможное, но образцы ее тканей уже не сумел сохранить... И потом, даже если бы это удалось, ты же знаешь, это была бы уже иная Лина, с новым сознанием при старой памяти... Да что толку теперь гадать!..» — Он надолго смолк, и я не решился больше его тревожить. Первым делом мы как следует просмотрели всю кладь, сложенную в подвале. Рэ сухо пояснил, что, вероятнее всего, бомбы будут находиться в специальных контейнерах Мебиуса, позволяющих хранить большую массу в меньшем объеме. Я понятия не имел, что это за штука, тем более как она выглядит. Но Рэ четко представлял внешний вид хитрой упаковки, должной прятать жуткое содержимое в своем многомерном нутре. Увы, ничего похожего мы нигде не смогли обнаружить и в конце концов поднялись наверх. Небо над головой уже посветлело до бледно-зеленого, а на востоке окрасилось полоской приближающегося восхода. Брат Анод на крыльце самоуправления давал краткие распоряжения то и дело подходившим энергистам. В их деловитой спешке не оставалось и следа вчерашней временной неуверенности. Хорошо слаженная машина организации фанатиков набирала обороты, приближая уготованную всем непосвященным развязку. Я не мог не ощутить тревоги при виде бездушного автоматизма движений сереброформых исполнителей. Всех захваченных жителей поселка вновь выгнали на площадь под открытое небо, при этом конвоиры, не задумываясь, использовали стволы лучеметов как палки, словно управлялись со скотом. Одного упертого поселянина, попытавшегося отстаивать свои права, сбили с ног, оттащили в сторону и в назидание прочим хладнокровно расстреляли из лучемета. Он успел перед смертью только крикнуть что-то оскорбительное в адрес мучителей, прежде чем застыл навсегда в последней конвульсии. Я не знал этого человека, но не мог не сочувствовать ему. Картина расправы потрясла не только меня, не хотелось верить в реальность происходящего. Тем не менее это была не игра, не спектакль, любой мог подойти и убедиться в подлинности распростертого на земле тела. Деловитость и быстрота, с которой проводилась казнь, ужасала, у несчастного не нашлось последователей, его пример достаточно ясно показал, что с террористами шутки плохи. В бледном зеленоватом свете утра я то и дело ловил на себе косые взгляды, полные ненависти и презрения. А когда пытался посмотреть людям в глаза, те торопливо отворачивались или отводили взор, словно на моем лице появилось вдруг какое-то страшное клеймо. Я однозначно воспринимался как предатель и пособник убийц, мои поступки толковались ими вполне определенно, и такая несправедливость очень огорчала. Я старался разглядеть в однородной массе толпы Стефу, но это никак не удавалось, и начинала ощущаться еще большая тревога за девушку. |