Книга Искатель, 2012 № 07, страница 90 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

Удаленность миров друг от друга приводит к тому, что их жизнь акцентирована на самих себя, ибо большая часть их эгоцентричных обитателей никогда не покидала пределов своей системы и в обозримом будущем не сможет это сделать. По крайней мере до тех пор, пока не будет изобретена возможность отправить носителя мозгового излучения положительной полярности в межзвездное путешествие.

Эта обособленность приводит к появлению своих, местных традиций и социальных устоев, которые своеобразны в каждом мире и не повторяются между собой.

Конкордия не была в этом исключением. Я уже познакомился с некоторыми здешними порядками и теперь привыкал к очередному из них: на Конкордии при общении с незнакомыми людьми принято вначале называть свое имя. Это касалось общения с любым собеседником, даже с обслуживающим вас персоналом.

Именно это в первую очередь я и сделал, когда на следующее утро заказывал еду по видеофону.

Такое общение вызывало во мне внутренний протест: кому какое дело до того, как меня зовут? Однако с этим приходилось мириться: не представиться было верхом неприличия, за это можно было нарваться на скандал.

Я принял душ, после чего внимательно рассмотрел в зеркало свою физиономию. Левый глаз опух, во всю щеку красовался синяк. Болели скулы и виски. Пришлось наложить на лицо заживляющий крем и выпить обезболивающего.

Расхаживая по квартире, я открыл пакет с кефиром, который мне уже успели принести, затем плюхнулся на диван и включил стереовизор. Показывали новости. Пойдет, решил я и, попивая кефир, начал подводить итоги вчерашнего дня.

Итак, некто по имени Альбатрос жаждал встречи со мной. Вероятно, он располагал какими-то сведениями относительно гибели Джонсона. До места встречи он так и не дошел — очевидно, этому помешала некая третья сторона, которая сразу после этого начала подчищать базу данных, вырезая оттуда все упоминания об Альбатросе, дабы я не смог найти его. Таким образом, напрашивается вывод, что сведения, известные Альбатросу, все-таки имеют ценность, раз уж его никак не подпускают ко мне, что, в свою очередь, указывает на необходимость встречи с ним. Надеюсь, он еще жив, мрачно резюмировал я.

Я попробовал очертить круг людей, которым мог доверять, и понял, что нахожусь в этом круге пока в одиночестве.

Что касается Де Ловерга, то во мне не было уверенности, что он как-то причастен ко всему происходящему. По сути, только записка Альбатроса намекала на его след в этом деле, однако пока я не встречусь с последним, делать выводы относительно Де Ловерга рано. Вместе с тем я решил не делиться с Де Ловергом своими соображениями и посвящать его в свои планы — по крайней мере до того момента, как, опять же, не встречусь с Альбатросом.

Диггер, как человек, выполняющий приказы Де Ловерга, также выпадал из круга моего доверия.

Для удобства я ввел в задачу еще некую сторону, которая чинит мне препоны. Вероятно, это люди, каким-то образом связанные с местной полицией. Их планы и цели оставались для меня загадкой.

Отсутствие полноценного доступа в базу данных лишало меня самого главного инструмента расследования. Ведь любой отчет, любое дело теперь вызывали во мне скептицизм ввиду вероятности того, что их уже подчистили от важных материалов и деталей. А так как я не доверял никому на этой планете, обратиться с просьбой предоставить полные права на просмотр базы мне было не к кому.