Книга Искатель, 2012 № 07, страница 41 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

— Почему? Я верю, только...

— Вот именно... Но я-то с вами откровенно. А почему? Смотрите, в его записной книжке вы на первом листе. Вот, смотрите, — Харитонов. А после вас еще три фамилии... Это значит, что вы его старый знакомый и не можете быть причастны к его исчезновению.

— Это так, я старый знакомый. Но я, того... Я причастен к исчезновению.

Харитонов коротко и сбивчиво рассказал о встречах с Олегом... Он ни разу не упомянул о своих друзьях, о «Третьей обороне Севастополя» и о Константине.

Получилось довольно примитивно и даже глупо: «Поболтали мы с Олегом, родителей его вспомнили, а потом я отправил его в местную мафию — пусть чего-нибудь у бандитов разведает».

Савенков все понял и не стал пугать старого моряка наводящими вопросами. Пусть отдохнет, успокоится. Он и так уже сказал много больше, чем хотел.

— Вот еще что, Виктор Сергеевич, я тут один номер телефона достал. Установили мы его хозяина, а он может иметь отношение к нашему делу... Вы о полковнике Доренко не слышали?

— Доренко? Семен Тимофеевич? Как же, слышал. И видел несколько раз. Даже разговаривал... Год назад на митинге у Нахимова нас взяли. Человек десять. И всем собирались по пятнадцать суток дать, а он отстоял. Отпустил!.. Он только по фамилии — Доренко, а так наш!.. В том смысле, что русскоязычный... Паша Конин его хорошо знает, дома у него бывал.

— А где Конин?

— Паша-то? Он в соседней комнате. Я ему «Кобру» принес — у соседа на день взял.

— Какую это «Кобру»?

— Фильм американский. Там еще этот играет... Ну, глаза у него как у спаниеля, и все время спичку во рту держит... Сильвестр...

— Понятно, Рембо.

— Да нет. Какая-то другая фамилия...

— Виктор Сергеевич, я понял, что у вас видеомагнитофон есть. Пойдемте к Конину.

...Павел Конин оторвался от экрана только тогда, когда Савенков начал вынимать кассету.

— Извини, Паша, очень срочное дело. Ты Доренко знаешь?

— Знаю.

— Посмотри эту пленку. Всего пять минут.

Конин так и остался перед телевизором, а все остальные разместились за его спиной.

Вначале Конин несколько раз оборачивался, демонстрируя простоватую, застенчивую улыбку, лихорадочно пытаясь угадать, зачем ему демонстрируют эту обнаженную грязную дамочку. Потом что-то заметил и, подавшись вперед, ткнул пальцем в экран.

— Это я! Точно, это я. Назад, назад крутите... Я все покажу... Вот здесь — стоп!.. Доски эти видите? А эти черточки? Это же отметины от ножей! Здесь около ее уха — видите, доска, и щепки вверх торчат?.. Это я в самый край нож засадил... Дурачились мы тогда и пошли в подвал ножи метать.

— Когда это было?

— На Новый год.

— Где?!

— У Доренко! У Семена Тимофеевича... Дача у него на Северной стороне. Домик на скале. Для пикников и всякого такого... А что?

17 января 1997 года. Севастополь

Крылов услышал скрип замка.

Дверь открылась, и в комнату осторожно втиснулся Лошак с большой спортивной сумкой.

— Собирайся, Беркут.

— Куда?

— На работу поедем.

— Скоро?

— Через час.

— А что мне собираться? Вот он я весь — всегда готов... Слушай, Лошак, что это вы меня под замком держите?.. Я бежать не собираюсь. Мне деньги надо получить.

— А кто тебя знает...

— Слушай, Лошак, может, это вы меня кинуть решили? Я свое дело отработаю, а потом — ищи вас... Ищи-свищи!

— Нет, Чуб еще никого не кидал. Договорились — получишь... Ты не боись! Сделаешь дело — и свободен... И бабки при тебе.