Книга Искатель, 2012 № 09, страница 98 – Александр Юдин, Василий Щепетнев, Сергей Саканский, и др.

Мертвенная подсветка витрин с канонами, фигурками ушебти, погребальными масками и саркофагами не могла рассеять сумрака обширного зала. По периметру помещения, между пузатыми колоннами в форме связок папируса застыли фигуры в капюшонах.

«И как им удалось арендовать зал искусства Древнего Египта в Пушкинском музее? — подивился Потоков. — Да еще на ночь! Да еще для... столь экстравагантных целей».

— У нас обширные связи, Семен Семеныч, — словно читая его мысли, произнес мужчина в длинном балахоне, застегнутом у горла массивной фибулой в виде строчной латинской «b» с плюсиком и длинным завитком-хвостиком, как у интернетовской «собаки», — и огромные возможности. Но, по причине косности общественного сознания, мы стараемся их не афишировать. — Говоривший стоял, прислонясь к витрине с мумией жреца Хорха. — Не все, увы, далеко не все, особенно из обывателей, разделяют благородные идеи трансгуманизма. А уж соучаствовать в созидании постчеловечества дано лишь избранным. Но вы — другое дело. Вы прошли обряд инициации, внесли вступительный взнос и теперь — один из нас, единовечных братьев-имморталов. — Он обвел рукой ряды фигур в капюшонах. — Кстати, отныне ваше иммортальское имя брат Симеон. Согласитесь, звучит презентабельнее прежнего, профанного.

— А как мне теперь обращаться к вам, Альберт Карлович? — спросил нареченный Симеоном Потоков.

— Зовите меня просто Верховным Иерофантом Высоковечного Братства Имморталов.

Семен Семенович несколько раз мысленно повторил мудреное титулование и обратил внимание, что лицо предводителя имморталов имеет странную особенность: верхняя его часть всегда сохраняет совершенную неподвижность, нижняя же, напротив, пребывает в непрестанном движении. Прежде он этого как-то не замечал. Хотя знакомы они с Альбертом Карловичем были не первый год. Конечно, ранее Потоков знал его не как Верховного Иерофанта, а в качестве руководителя одного из столичных телеканалов.

— А когда уже можно будет меня заморо... гхм, когда вы планируете меня крионировать?

— Что ж, договор на криосохранение вы подписали, чего же мешкать? Сейчас и приступим.

— Как? — несколько растерялся Симеон. — Прямо сейчас?

Верховный Иерофант бросил на неофита долгий взгляд из-под тяжелых полуопущенных век и скривил подвижный тонкогубый рот.

— Можно и не сейчас. А у вас что же, возникли колебания?

— Нет, но...

— Вспомните, что сим актом вы присоединяетесь к когорте избранных, тех, которые составят новую постчеловеческую общность — высокое братство бессмертных интеллектуалов. Уже сегодня немалая часть мировой элиты — в наших рядах. Я ведь называл вам ряд громких имен? И это далеко не полный перечень.

— Да, но...

— Между прочим, один из ваших сокурсников по университету и, пожалуй, самый плодовитый ныне литератор — я имею в виду Юрия Бабушкина, — так вот, он тоже распорядился крионировать себя, не дожидаясь естественной кончины. Вы же понимаете, что эдак гораздо надежнее. После смерти связи нейронов мозга начинают рушиться уже через несколько минут. А ведь потребно еще время, чтобы доставить тело в криохранилище.

— Бабушкин? — поразился Симеон. — Как это возможно? Он ведь не так давно... ну да! где-то с год назад, на прошлое Рождество, был героем моего телешоу «Ты обделаешься!»?