Книга Искатель, 2012 № 10, страница 9 – Анатолий Галкин, Евгений Константинов, Александр Терентьев, и др.

Мать Ланы была красавицей: в ее глазах были и ум, и доброта, и какая-то непонятная печаль.

Саблина «врубилась» очень быстро. Могло даже показаться, что она была готова к такому повороту событий:

— Не все так страшно, Олег. Если основная улика — эти письма с угрозами, то я знаю, кто их написал. Точно знаю и могу доказать... В памяти компьютера остался текст... Возможно, на бумаге есть отпечатки пальцев. Можно сверить конверты. Их целая пачка в столе.

— В каком столе, Любовь Сергеевна? Кто написал и отправил письма?

— Я написала... Я и отправила.

— Ни к бомбе, ни к похищению Самсонова я отношения не имею. Но письма, — повторила Люба Саблина, — письма отправила я. У меня были на это причины... Олег, пусть дети погуляют снаружи. Если вы обещаете хранить тайну, я скажу вам то, что никогда не буду говорить при них.

Пока Егор и Лана с недовольным видом выходили из гаража, Любовь Сергеевна пыталась сосредоточиться... Частный детектив — это то, что в настоящее время ей нужно. Она, конечно, не расскажет ему все. Невозможно передать ощущение счастья, которое предшествовало тому страшному вечеру, сломавшему ее жизнь. Она выложит Олегу только сухие факты, но он должен ее понять. У этого парня очень добрые глаза.

Заметив, что Олег вынул диктофон, Саблина согласно кивнула:

— Да, конечно. Стоит все записать. Будет много фактов, фамилий, дат... Все началось пятого ноября восьмидесятого года. У нас на работе был праздничный вечер. Я со своим другом сбежала с концерта. Мы заранее с ним договорились...

Люба говорила четко, спокойно, но где-то в глубине сознания мелькали совсем другие картинки. Вспоминалось то, что было за год до этого вечера.

«...Я воспитывалась в интеллигентной семье. Мама работала в детском издательстве, а отец был кандидатом наук и писал исторические монографии.

Школу заканчивала чуть ли не круглой отличницей. Я не была умнее других. Просто мне не хотелось отвлекаться от учебы. Я не понимала, зачем все стремятся на танцы или собираются у кого-нибудь на квартире и слушают громких «битлов». Тем более было непонятно, зачем поздними вечерами уходить с мальчиками в дальний парк, прятаться, целоваться.

Тогда я вообще считала, что целоваться можно только с будущим мужем. И только в день свадьбы или, в крайнем случае, накануне. А жених, думала я, появится в нужное время сам собой.

И еще я считала, что поцелуй — это верх близости между мужчиной и женщиной. Понятно, что детей не в капусте находят, но я думала... Да ничего я тогда об этом не думала! Не знала и знать не очень хотела. Просто жила, училась, готовилась в институт.

Первая трагедия в жизни — я провалилась в МГУ.

Весь август я проплакала. В сентябре родители отправили меня в Крым лечить нервишки, а в октябре я уже пошла работать.

Отец по знакомству устроил меня в архив на Пироговке. Место было относительно престижным — не завод, не магазин, не домоуправление. Огромный комплекс из нескольких государственных архивов и Главное управление. Здесь бывали и аспиранты, и академики — солидная публика. Здесь пахло вековой пылью и витали тени предков.

Однако коллектив был на три четверти женский, и потенциальных женихов опекали плотно.

Моей подружкой стала Маринка, библиотекарь Главка. Сотрудники столько читали на работе, что к ней почти никто не заходил.