Онлайн книга «Искатель, 2012 № 10»
|
— Городовой! Осанистый полицейский повел лениво головой, затем, чуть пригнувшись и придерживая колотившую по начищенным сапогам саблю, насмешливо именуемую в народе «полицейской селедкой», затрусил, вздымая облачка пыли, к важному господину. — Урядник Остапенко, — вскинув руку к козырьку фуражки, громко отрапортовал служивый и спросил тоном пониже: — Чем могу, ваше благородие? — Ну что, брат, рассказывай, что там с моим подопечным? Узнал чего? — так же вполголоса поинтересовался господин в канотье. — Это вы про огольца-то рыжего? Так ведь тут такое дело, Аристарх Матвеевич... — виновато замялся полицейский и тяжко вздохнул. — Дело, значит, такое... Зарезали ведь вашего мальца! Аккурат вчерашней ночью. Дежурил я, смотрю — идет куда-то пострел, торопится, аж припрыгивает, да... Я, как вы, значит, и просили, за ним этак потихоньку да незаметно. Он за угол-то шмыгнул и слышу я — будто шум какой. Я туда! А он уже на земле упавши и хрипит уже... Я к нему, а он, рыжий, значит, уже и отходит! Получается, не поспел я — виноват, ваше благородие! Ножом его чуток не в сердце... — Может быть, сказал чего? — А как же-с! Я как над ним-то наклонился, а он и шепчет тихонько этак: «Шпалер...» — Шпалер? Это револьвер на жаргоне? — Так точно, ваше благородие, левольверт! «Шпалер», говорит, и все — помер, сердешный... — Шпалер, говоришь... — Задонский призадумался, покусывая губу и рассеянно оглядывая улицу с редкими прохожими. — Может, кличка? Никого такого не знаешь? Из местных или из Сухаревских, может, с Хитровки, нет? — Не упомню, Аристарх Матвеевич, у нас ведь все больше «косые» да «фартовые». Да и шпалер — оружие серьезных «дело-вых»-«иванов», а у нас все больше шелупонь — у них чаще нож в сапоге или, скажем, гирька в рукаве... — Ладно, братец, спасибо тебе! За мной не пропадет, сам знаешь, а пока на-ка вот, хлопни за мое здоровье, — репортер незаметно сунул в ладонь городового «синенькую» пятерку. — Если что новенького узнаешь, услышишь — знаешь, где меня искать! — Будьте покойны, ваше благородие, мы службу знаем! — вновь козырнул полицейский и неторопливо отправился на свой обычный пост... После утреннего чая Лиза сидела в небольшой гостиной, уютно устроившись в кресле в уголочке около холодного камина, и рассеянно перелистывала какую-то книжку, когда на пороге возникла Глаша и объявила: — Барышня, там ето... плотник какой-то к вам рвется. Говорит, вы сговорились не то шкап, не то полки какие делать для етих... для книжков. Так гнать его, ай что? — Плотник? — удивленно вздернула брови Лиза. — Странно... Скажи, сейчас выйду! Плотник, высокий, крепкий мужик с разбойничьей пегой бородой и в картузе, надвинутом на самые глаза, стоял в кухне, прислонившись к дверному косяку, и скучающе позевывал, деликатно прикрывая рот рукой. Увидев хозяйку, оживился и солидным, поволжски окающим баском поздоровался и поинтересовался: — Доброго здоровьичка, хозяюшка... Полки строить-то будем, ал и как? — Затем, заметив искреннее недоумение Лизы, широко улыбнулся и уже обычным голосом спросил: — Не признаете, Елизавета Андреевна? Вот и славно... — Аристарх Матвеевич... — улыбнулась Лиза, — что это за, простите, маскарад? — Да не хотелось бы девушку лишний раз компрометировать, — отшутился Задонский и добавил уже серьезно: — Ни к чему лишним глазам видеть, что я у вас бываю... А у меня к вам, Елизавета Андреевна, разговор есть. Серьезный... |