Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 72 – Мэн Сиши

На его предложение Шэнь Цяо лишь вздохнул:

— Чэнь Гун, это ты сказал ему, где меня найти?

Собравшись с духом, юноша выпалил:

— А что оставалось делать? Если б не привел, пришлось бы самому служить Му… цзюньвану!

Шэнь Цяо неодобрительно покачал головой.

— Неужели ты думаешь, что избежишь беды, просто приведя их сюда? А ты спрашивал цзюньвана, желает ли он тебя отпустить?

Му Типо, заслышав вопрос, расхохотался.

— Прекрасно подмечено! Конечно, он и мизинца твоего не стоит, но юнец сообразителен и крепок, да и на лицо недурен. Слуга из него выйдет хороший!

Чэнь Гун пришел в ужас. Из его груди вырвался крик:

— Вы же только что обещали меня отпустить!

Но Му Типо не удостоил его ответа, а лишь махнул приближенным, отдавая приказ. Те, повинуясь, выступили вперед и схватили Чэнь Гуна под руки. А сам Му Типо направился к Шэнь Цяо.

Тот, видимо, почувствовал его приближение и, опираясь на край стола, поднялся со своего места. Со стороны казалось, что Шэнь Цяо как будто приветствует дорогого гостя. Уголки губ Му Типо дрогнули в улыбке. Пока что все шло по его замыслу.

Как известно, могущество и власть никого не оставят равнодушным. Люди либо боятся власти, либо страстно желают ее. Первые дрожат от нее, словно лист на ветру, вторые же слетаются к ней, точно мотыльки на огонь. Умудренный этой истиной, Му Типо решил про себя так: возможно, этот молодой мужчина и вправду равнодушен к богатству и почестям, но вскоре он вкусит их, распробует и обязательно полюбит. И не только шелка, яства и почести, но и теплый ароматный нефрит нежных тел. А распробовав и привязавшись, уже не выпутается из силков, как бы ни захотелось свободы.

— Как тебя зовут? – осведомился Му Типо.

— Шэнь Цяо.

— «Цяо» как в именах прославленных красавиц Дацяо и Сяоцяо? Что ж, подходящее имя.

— «Цяо» как «обрывистая гора», – возразил ему Шэнь Цяо.

Му Типо вскинул в удивлении брови, усмехнулся и принялся цитировать классический гимн:

— «…Духов же светлых мы всех смягчили, к себе привлекая, также и духов рек и священных обрывистых гор»? Нет уж, это «цяо» слишком свирепое и воинственное. Не следует такому красавцу носить подобное имя.

Но Шэнь Цяо не улыбнулся его шутке.

— Мне это имя кажется хорошим.

— Ну что ж, не будем спорить. Раз нравится, стало быть, пусть остается. А есть у тебя другое имя? Может, ласковое прозвище? Как мне тебя называть? Сяо Цяо? Или А-Цяо? – со смехом гадал Му Типо. Он и сам не заметил, как тон его сделался нежным.

Вместо ответа Шэнь Цяо нагнулся за бамбуковой тростью. Воротник его одежд отошел, и показалась длинная белая шея. От этого зрелища сердце Му Типо кольнула сладкая боль. Не сдержавшись, он сам собой потянулся поддержать Шэнь Цяо под локоть, лелея надежду при случае заключить красавца в объятия. Однако, стиснув запястье Шэнь Цяо, Му Типо почувствовал не теплый нефрит, а проступающие кости и холод тонкой кожи, что в ином случае нисколько бы не прельстило такого пресыщенного красотой человека, как он. Обычно князь брезговал тощими юношами, ведь у них и подержаться не за что, к тому же Шэнь Цяо из-за долгой болезни исхудал до невозможного. Но в те мгновения мысли Му Типо где-то блуждали, сам он пребывал в сладостной неге предвкушения и только все больше и больше терял терпение.