Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 62 – Мэн Сиши

В конце концов он не выдержал и сказал Чэнь Гуну:

— Не надо так волноваться. Никто нас не заметит. Они даже полных имен наших не знают. Если и пойдут в нашу сторону, то обратятся к кому-нибудь другому.

Однако не успел он закончить, как откуда-то сверху послышался смешок, и кто-то проговорил чарующим голоском:

— А мне думается, тревожится он не зря! Кстати сказать, прошлой ночью было так темно, что я толком не разглядела вас, господин, и не заметила, как вы очаровательны. Чуть не упустила такого красавца!

Этот сладкий голосок показался двум путникам странно знакомым.

Чэнь Гун задрал голову и увидел, что на городской стене сидит молоденькая девушка в алом платье. Темные волосы ее, собранные в узел, схватывало золотое кольцо. Встретившись с юношей взглядом, она премило улыбнулась. Кроме голоса, теперь ничто не напоминало о том молодом монахе, напавшем на Чэнь Гуна минувшей ночью.

Догадавшись, кто перед ними, юноша затрясся мелкой дрожью. А ведь раньше, если бы он углядел на улице такую красавицу, Чэнь Гун не сумел бы пройти мимо и пялился бы на нее во все глаза. Но не теперь: воспоминания об убийстве в Заоблачном монастыре были еще слишком свежи, и Чэнь Гун, чувствуя мороз по коже, поспешил отвести взгляд.

Бай Жун, заметив его ужас, захихикала.

— Что же ты перепугался? Разве не рад встретить старого друга? А ведь я так старалась вас разыскать!

Шэнь Цяо поначалу ничего не ответил на ее слова, а только, прислушавшись, повернулся в сторону голоса и поклонился в знак приветствия. Выразив почтение, он вежливо осведомился:

— Что же побудило барышню отправиться на наши поиски?

Услышав его обращение, Бай Жун надула губки.

— Какая же я вам барышня? Обращаетесь ко мне так, будто мы и вовсе не знакомы! Моя фамилия Бай, полностью меня зовут Бай Жун, что означает «белый бархат», есть такие пионы. Так что можешь меня называть попросту Пиончиком, иначе – Сяо Мудань!

С этими словами она вдруг одним ловким текучим движением соскользнула со стены и оказалась прямо перед ними.

Похоже, Шэнь Цяо интересовал Бай Жун гораздо больше Чэнь Гуна: она даже потянулась к слепцу, чтобы потрогать его лицо. Однако Шэнь Цяо как будто что-то почувствовал и отступил на пару шагов раньше, чем она поднесла к нему палец.

Заметив его настороженность, Бай Жун снова рассмеялась. Она не стала ходить вокруг да около и принялась объяснять, для чего пришла:

— Прошлой ночью один из вас прочел цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», а второй стоял подле и слушал. Что-то мне подсказывает, что вы немало запомнили. Основное по памяти я уже записала, но некоторые тонкости не могу припомнить, а потому нуждаюсь в вашей помощи. Что до вознаграждения, то, как закончим, я с вами расплачусь. Пожелаете денег или красавицу – все возможно! – Последнее она проговорила нараспев, с лукавой улыбкой и кокетством, что тронут сердце любого мужчины.

Уши Чэнь Гуна запылали, и он уже было открыл рот, чтобы согласиться, но тут кто-то крепко сжал его плечо. От боли он мигом пришел в себя и замотал головой, как погремушкабарабанчик.

— Я ни читать, ни писать не умею!

— Мы вовсе не те, кто вам нужен, – вступился за него Шэнь Цяо. – Он неграмотен, я слеп. Прошлой ночью я лишь зачитал таблички, которые мне дали, а смысла их не понял. Вдобавок, покончив с поручением, тут же все позабыл. Боюсь, я ничем не сумею вам помочь.