Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 372 – Мэн Сиши

Но это была не главная беда: основание, как выяснилось, можно уничтожить и создать заново, но никто и никогда не слышал, что возможно срастить расколотый череп. Когда Доу Яньшань обрушил Янь Уши на темя всю свою силу, он не собирался его щадить, а потому расколол не только кость, но и, вне всяких сомнений, повредил мозг и сосуды в нем. И если ничего не предпринять, Янь Уши неизбежно умрет.

Столкнувшись с этой трудностью, Шэнь Цяо день и ночь размышлял, что с расколотым теменем делать. Наконец он понял, что ничего иного не остается, кроме как с помощью собственной ци сперва убрать сгустки крови из мозга, а затем восстановить поврежденные меридианы в теле и заняться внутренними органами. А уж придет ли в себя Янь Уши или до конца своих дней останется живым мертвецом – уже на то воля Неба.

Пока Шэнь Цяо гадал, как спасти еле живого знакомца, Янь Уши преспокойно лежал себе в глубоком забытьи, почти не дышал и совсем не знал, что творится вокруг. Бросив на него очередной взгляд, Шэнь Цяо тихонько вздохнул, горько усмехнулся и принялся за дело.

* * *

В крошечной чужеземной деревеньке негде было достать хорошей пищи, да и ели здесь всего два раза в день. Самое большее, что могли предложить хозяева, – это баранина да жареные лепешки. Шэнь Цяо привык довольствоваться малым и брать то, что дают. Да и к еде он был непривередлив.

А вот с Янь Уши пришлось нелегко. В себя он не приходил, зубы держал плотно сжатыми, и корень языка упирался ему прямо в глотку, а потому Шэнь Цяо при всем желании не мог засунуть ему ложку в рот и напоить бульоном из баранины. Но даже если получалось преодолеть преграду из зубов, больной ничего не глотал, и все выливалось из уголков его рта. Разумеется, в таких случаях используют особые ложки для выпаивания, но где их найдешь в захудалой тогонской деревне? Делать нечего, пришлось Шэнь Цяо давить Янь Уши на челюсть, размыкать зубы и поить несчастного по-птичьи. Мороки с этим было чрезвычайно много, но так удавалось скормить больному по меньшей мере одну-две ложки.

Поправлялся Янь Уши медленно, и, хотя тонкая нить его ци в даньтяне никогда не пропадала полностью, ток ее оставался столь слаб, что напоминал, скорее, огонек свечи, что колеблется на ветру, – того и гляди угаснет. Шэнь Цяо всячески старался поддерживать ток этой слабой ци, вливая в нее свою, но больше одного раза в день делиться с Янь Уши не мог – сам как следует не оправился. Тем более ее требовалось много: он не только поддерживал ци в даньтяне, но и прогонял свою по всему телу Янь Уши, стремясь затянуть его внутренние повреждения, правда, в случае его знакомца это было все равно что лечить мертвого припарками.

Но как жестока судьба! Был дерзкий сумасброд, взирающий на всех свысока, а теперь неподвижный полумертвец, всецело зависящий от милости других. Даже неизменная презрительная усмешка, прячущаяся в уголках его губ, куда-то подевалась. Остались лишь былая красота черт да россыпь снежных прядей у висков, но ничего более. В незнакомом кротком и покорном выражении лица нет ничего от прежнего Янь Уши, Демонического Владыки, главы Чистой Луны – одной из величайших неправедных школ Поднебесной.

Все в мире переменчиво, и, пожалуй, сам Янь Уши и помыслить не мог, что однажды окажется в столь плачевном положении. С другой стороны, Шэнь Цяо был более чем уверен, что этот человек, даже предвидя печальный конец и что на него устроят засаду, ни за что бы не отказался от заведомо проигрышного поединка. И в этом был весь он. Для иного такая схватка означает только беду, от которой нужно бежать не оглядываясь, но Янь Уши видел в ней редкостную возможность помериться силами с лучшими из лучших в Поднебесной.