Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 319 – Мэн Сиши

Составив мнение о противнике, Пу Аньми тут же нанес свирепый смертоносный удар. Он хотел сразу заполучить огромное преимущество, дабы расправиться с Шэнь Цяо одним махом, и так слепец не сумеет помешать их замыслам.

В сражении Пу Аньми пользовался мечом-дао, и его боевое искусство заметно отличалось от приемов воителей цзянху: оно было напористым и жестоким, как и подобает тюрку. Так сражается степной волк-одиночка, расчищая себе путь. Обычно, стоило лишь мелькнуть его клинку на поле боя, как враги приходили в страх и трепет, страшились, как говорится, и завываний ветра, и криков журавлей. Неудивительно, что, завидев Пу Аньми, многие чуть ли не разбегались, стремясь спасти свою шкуру.

Вдохновленный прошлыми победами, юноша рубанул по Шэнь Цяо резко и мощно, вложив в удар всю свою силу. Иному противнику тут же бы почудилось, что сама гора Тайшань обрушилась на его плечи. Тем, кто стоял поодаль, от истинной ци, направленной Пу Аньми, стало тяжко дышать.

Меч тюрка пронесся стремительно, словно молния, однако Шэнь Цяо на прежнем месте не оказалось – он проворно отступил на три шага, уклоняясь от лезвия, жаждущего его крови. Вот только это отступление не польстило самолюбию Пу Аньми: он вовремя увидел, что его противник даже не обнажил меч! Что же это значит?

Увы, лишь то, что враг не считает поединок достаточно серьезным. Более того, он полагает, что и вовсе можно обойтись без клинка!

Пу Аньми чуть изменился в лице: он чувствовал, что его хотят поставить на место, и не желал терпеть унижения.

Ах, до чего же заносчив Шэнь Цяо! А ведь именно Кунье, учитель Пу Аньми, нанес сокрушительное поражение этому даосу! Да как он смеет презирать тюрок? По какому такому праву?!

Но раз первый удар пришелся мимо, Пу Аньми ничего не оставалось, кроме как нанести следующий. Быстрее ветра в его голове пронеслась неожиданная мысль, и юноша, бросившись вперед, взлетел и вскинул над головой вдруг засиявший меч. В отличие от прошлого удара, что внезапно обрушил на врага невероятную тяжесть, в следующий Пу Аньми послал совсем другую ци, которая стала накатывать на Шэнь Цяо волнами, подобными тем, что бьются о берег.

Казалось, он взлетел, занес меч и обрушил один удар, но на деле прокатилась волна «ци меча», у которой было целых шесть прибоев, и каждый куда мощнее предыдущего. В среднем мастер его лет мог надеяться только на четыре прибоя, или же, иначе сказать, на четыре слоя «ци меча», однако Пу Аньми с самого детства считали необыкновенным дарованием, и к своему возрасту он умел посылать целых шесть прибоев, отчего несказанно возгордился собой.

Только при втором ударе Шэнь Цяо соизволил обнажить меч.

Меч Скорбь гор и рек загудел: то ли откликнулся на вражескую ци, которая неслась к нему неумолимой волной, то ли после многолетней подпитки истинной ци уже обрел собственный дух и возжелал действовать по своему усмотрению. Видно, клинку не терпелось принять сражение.

Когда Шэнь Цяо занес меч для первой атаки, глаза Ши У широко распахнулись: он узнал в этой стойке «Меч Лазурной волны». Нечто подобное Шэнь Цяо показывал ему на берегу Хуанхэ. Это сочетание ударов называлось «Тихое дуновение свежего ветерка».

Взглянешь на это искусство – и тебя посетит видение соснового леса под полной луной, где ветерок гуляет в кронах. А под сосной сидит человек, чья осанка не уступает стройности окруживших его деревьев. Он рассеянно касается струны циня, и это легкое движение рождает свежее дуновение, что ласкает его лицо, а сверху все сыплются и сыплются дождем лепестки…