Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 21 – Мэн Сиши

А что до схватки между Шэнь Цяо и Кунье, следует отметить, что она проходила на пике Полушага, чья вершина с трудом вмещала двух человек, поэтому за мастерами боевых искусств наблюдали с пика Сожалений, что высится напротив. Однако расстояние между ними весьма велико, отчего наблюдатели вряд ли могли хорошенько разглядеть и запомнить лицо Шэнь Цяо. Вдобавок затяжная болезнь все-таки переменила его, и выглядел он много хуже, чем в расцвете сил.

Но все эти соображения роились лишь в голове Юй Шэнъяня. Также, зная характер учителя, про себя он решил, что для Янь Уши спасенный даос – не более чем игрушка, минолетная прихоть. И что праведника стоит вылечить и выучить сугубо забавы ради, чтобы посмеяться над его судьбой. – Господин, лекарство готово. Пойдемте? – наконец позвала Шэнь Цяо служанка.

Тот кивнул, и она поддержала его под руку, помогая подняться, после чего повела больного к выходу. Но только они добрались до порога, как кто-то их окликнул, и в том голосе читалось искреннее удивление:

— Осмелюсь спросить, как ваше имя? Облик и манеры господина утонченны и полны изящества, однако я никогда вас прежде не видела.

Служанка остановилась, и Шэнь Цяо понял, что некая госпожа обращается к нему.

— Имя вашего покорного слуги Шэнь Цяо, – любезно отозвался он.

— Значит, вы господин Шэнь, – продолжила госпожа, и ее тонкий голосок был звонок, мелодичен и боек. – Скажите, господин Шэнь, вы, случаем, не житель столицы? Или, быть может, происходите из знатного рода?

Воспользовавшись заминкой, служанка украдкой шепнула Шэнь Цяо, кто перед ним:

— Эта барышня из семьи управляющего Ханя, ее зовут Хань Эин.

Следует уточнить, что «управляющий Хань» вовсе не служил управляющим в какой-нибудь богатой семье. Это был циский чиновник высокого ранга, известный также как шичжун Хань Фэн, и слава о нем гремела по всей стране. Сыновья его женились на дочерях императора, и вместе с Му Типо и Гао Анагуном он входил в число «Трех циских вельмож». Этот человек имел большое влияние на императорский двор, и его дочь Хань Эин, разумеется, привыкла получать все, чего бы ни пожелала.

Вспомнив, кто такой «управляющий Хань», Шэнь Цяо с улыбкой ответил:

— Уже давно я наслышан о деве Хань, но увы, из-за болезни глаз пока что не в силах наблюдать ее изящество. Надеюсь, она извинит меня. Когда болезнь моя пройдет, я обязательно нанесу ей визит и засвидетельствую свое почтение.

Хань Эин тоже заметила, что взгляд его тускл, и с огорчением подумала, как жаль, что такой молодой и красивый господин оказался слепцом. Любопытство ее сразу поутихло, и она ответила.

— Что ж, да будет так. Тогда выздоравливайте. Сяо Лянь, ступай к приказчику, пусть завернет этому господину женьшеня за мой счет.

— Премного благодарен деве Хань, – все так же любезно ответил Шэнь Цяо. – Однако будет невежливо не ответить на ее доброту. У ничтожного Шэня есть скромный подарок для девы Хань, и я смиренно прошу принять его.

Это предложение чуть заинтересовало Хань Эин.

— О? И что же это?

— А-Мяо, – позвал служанку Шэнь Цяо, – будь добра, принеси из повозки коробку.

Служанка повиновалась и бросилась выполнять поручение.

Пускай глаза Шэнь Цяо ничего не видели, но говорил он как образованный человек, держался скромно и легко располагал к себе других. Даже такая своевольная и капризная барышня, как Хань Эин, способная где угодно остановить приглянувшегося мужчину, чтобы поболтать и построить ему глазки, не могла не смягчиться в присутствии этого человека.