Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 17 – Мэн Сиши

Но зачем остерегаться «неправедного» пути? Следуя ему, можно смело действовать, никогда не оглядываясь, не брать во внимание мирские условности и законы. К тому же Юй Шэнъянь твердо верил, что человек от природы зол и у каждой души есть своя темная сторона – все зависит сугубо от того, представится ли возможность ее проявить. Все эти разглагольствования так называемых даосов, буддистов и конфуцианцев о человеколюбии, долге, нравственности, добродетели и милосердии в конце концов пусты и только прикрывают подлинные страстишки и амбиции этих людей. И уж тем более не стоит сдерживать себя условностями, когда идет бесконечная борьба за власть в Поднебесной, передел всего и вся, и лишь победитель получит все. Даже теперь какого правителя ни возьми – у всех руки по локоть в крови, так кого назовешь чистым и благородным?

— Будет сделано. Сей ученик со всем прилежанием возьмется наставлять своего шиди.

Отправляясь в путь вместе с Шэнь Цяо, Юй Шэнъянь не стал рассказывать праведнику об истинной цели путешествия.

* * *

Округ Фунин располагался неподалеку от Ечэна, столицы царства Ци, и, если бы Юй Шэнъянь отправился туда один, дорога заняла бы у него никак не больше трех-пяти дней. Но, помня о болезни Шэнь Цяо, Юй Шэнъянь не спешил и нарочно шел медленнее, так что добрались они только через неделю.

Несмотря на все предосторожности и невиданную отзывчивость провожатого, Шэнь Цяо, едва они прибыли в Ечэн, тут же слег с жаром, впрочем, неопасным. Он был еще нездоров, недостаточно окреп, и долгая дорога изнурила его.

Следует добавить, что школа Чистой Луны никогда не нуждалась в средствах, хотя адептов у нее было немного. И в Ечэне у нее тоже имелась своя усадьба, где и остановились Юй Шэнъянь с Шэнь Цяо. Прислуга встретила их как молодых хозяев, разместила со всеми удобствами, ухаживала с прилежанием и позаботилась даже о сущих мелочах.

В дороге Шэнь Цяо ничего не спрашивал и почти не говорил, притом был кроток и послушен. Скажет Юй Шэнъянь выдвигаться – он идет следом, велит передохнуть – остановится. О том, что Шэнь Цяо перетрудился и теперь у него жар, Юй Шэнъянь узнал только в усадьбе и стал допытываться у подопечного, отчего тот не сказал, что ему нездоровится. Шэнь Цяо улыбнулся ему и заметил:

— Мне известно, что шисюн отправился в путь, дабы выполнить поручение учителя. Я сейчас калека, и мне стыдно уже оттого, что я не в силах помочь в этом деле. Так как я посмею еще больше беспокоить своего шисюна?

Объясняясь, Шэнь Цяо сохранял безучастное выражение лица, и лишь теплая улыбка смирения порой оживляла его, придавая очарование всему жалкому виду больного. Поскольку Юй Шэнъянь все-таки был не Янь Уши, этот вид смягчил его сердце, хотя юноша редко жалел кого-либо.

— Если плохо себя чувствуешь – говори, я не потребую от тебя невозможного, но выполнить поручение учителя мы все же обязаны. Я уже добыл некоторые сведения: наша цель, Янь Чживэнь, пускай и состоит в школе Обоюдной Радости, но его жена и дети с боевыми искусствами не знакомы, а сам он считается мастером средней руки. Никаких мер предосторожности Янь Чживэнь не принял, так что я могу и один убить его – будет проще простого. Но раз учитель требует от нас искоренить весь его род, придется и тебе вступить в дело. Когда выпадет возможность, возьму тебя с собой, дождемся Янь Чживэня, я убью его, после чего захвачу его жену или ребенка, передам тебе, и ты с ними покончишь.