Книга Мизанабим, страница 84 – Дарья Райнер

— Ты безматок, что ли?

— Матери не знал, – тот дёрнул плечом. – А отца сегодня убили. В драку полез, набравшись… ну и «розочкой» в живот. Карманы вытрясли до последнего хола. А меня глядеть заставили.

Молчали долго – пока не стемнело и холодный ветер не залез под рубахи.

— Жрать хочешь? – Сеох поднялся первым и протянул руку со сбитыми костяшками.

— Пить, – коротко ответил уже-не-чужак.

Его пальцы обхватили предплечье названного брата. Там, где кровь мешается, вырастает всегда что-то крепкое – закон природы.

☽ ⚓ ☾

Кровь остаётся на ладони. Нура стремится помочь, но Карп только улыбается: «брось, Веснушка». Он шагает, опираясь на плечо Горчака. Сом забегает вперёд, догоняя Ската. Ветер доносит обрывки разговора, но Нура не может – или не хочет – понять. В какой-то момент чаша наполняется до краёв: даже если вода продолжает литься, она уже не попадает внутрь. Так и Нура – чаша на двух ножках. Спешит вперёд навстречу неизвестно чему. Не думает, целиком обращаясь вовне. Как лист тагавы, поворачивающийся к свету, или маленький рачок, что прячется под корягой от хищников.

Знает только, что времени мало.

А дальше?..

Один остров исчез у неё на глазах, а ведь казался незыблемым, вечным…

Нура взбегает по ступенькам, ведущим на длинный причал. Нет в жизни ничего вечного: даже боги оставляют смертных, а континенты уходят под воду.

— Мы здесь! – кричит Скат. Он направляется к группе людей, одетых в чёрное.

Высокий человек, стоящий в центре, что-то отвечает. Ветер уносит слова, но Нура ощущает вдруг тоску, будто её лишают чего-то важного.

«Не давай!» – хочется крикнуть, но она ждёт, как и остальные братья, захлёбываясь порывами ветра и летевшими в глаза брызгами.

— Это акулы, – шепчет Ёршик, – их все боятся.

— Они опасны?

— Они убийцы, – чеканит Горчак. – И Скат им что-то пообещал.

— Хитрый щучий сын… – глаза Карпа закатываются, и Нура спешит подставить второе плечо. Он слишком тяжёл для щуплого Горчака. Втроём они едва удерживаются на ногах, когда по острову прокатывается судорога.

Всё повторяется. Снова огонь, и волны, и дрожь земли.

«Шторм идёт за тобой…»

— Скорее! – Скат машет рукой. Предводитель акул вместе со своими людьми первым скрывается в брюхе стального чудовища, погружённого в воду. Нура даже представить не может его истинный облик и размеры. И каково там – внутри. Но медлить нельзя.

— Обстреливают восточный берег, – бросает Сом, когда они его догоняют. Ключи от Крепости позвякивают у него на шее, отливая медным блеском, – теперь бесполезные. – Надеюсь, этот мятежник своё получит. – Он скрывается в люке первым, чтобы успеть предупредить остальных, если что-то пойдёт не по плану.

Горчак многозначительно хмыкает. Будь Карп в сознании, он бы высказал всё то, о чём думали остальные, но Нура чувствует, как его волосы щекочут щёку: голова безвольно повисла. Втроём они спускают его в зев чудища. Следом ныряют Ёршик и Горчак. Нура остаётся на пустом причале вдвоём со Скатом.

Его тёмные глаза не мигая смотрят в сторону маяка, в котором свет, несмотря на приход утра, не гаснет.

— Иди, – сухо бросает он.

— Ка та’эр… – начинает она, но Скат обрывает:

— Не смей! Даже не пытайся, тебе не «забрать мою боль». Полезай внутрь.

Остров Ржавых Цепей содрогается от нового взрыва. И ещё. Нура хватается пальцами за железные скобы, и подводное чудище глотает её, принимая в жадную утробу. Скат идёт следом, захлопывая люк над головами. Безжалостный лязг отрезает их от неба, смерти и горящего маяка.