Книга Мизанабим, страница 11 – Дарья Райнер

«Шторм идёт за тобой…»

Она смаргивает, прогоняя образ Сатофи и его последние слова.

Та, которую в прежней жизни звали Нурой, шагает за проводником, по щиколотку увязая в каше из песка и водорослей, оглядываясь на полоску моря – туда, где волны лижут низкие пенистые облака. Ей кажется, что даже здесь, на суше, она не в безопасности. И никто рядом с ней.

Нуре отмерен срок. А потом – всё повторится.

Долговязый Сом прибавляет шаг; она едва поспевает за ним, почти срываясь на бег, стараясь не споткнуться, когда влажные ещё водоросли обвивают лодыжки. Ему не стоит обижаться: в «рыбном» имени нет ничего плохого. Ныряя на глубину, Нура водила дружбу с самыми разными обитателями рифов: от ярких стаек гуппи до молочно-белых медуз и любопытных коньков. Под водой жил другой мир – опрокинутый, чуждый, пугающий глубинными тайнами и всё же прекрасный.

Нура помнит всё нечётко, смазано, будто в обмен на право жить шторм забрал часть воспоминаний, и те поблёкли, растворились, как крапинки соли в тёмной воде. Море повсюду разное: где-то тёплое и ласковое, лазурные воды позволяют заглянуть на дно, а где-то – неподъёмно-тяжёлое, как грозовые тучи на исходе лета, и плыть в таких водах – всё равно что продираться сквозь плотные заросли колючек: все мышцы ноют от усилия, и не чувствуешь рук, а в голове – мерный шум и пустота…

— Как имя этого острова?

Она догоняет проводника и теперь может без труда, протянув руку, коснуться его выступающих на широкой спине лопаток. Кожа у Сома бледная – по сравнению с её собственной. Волосы – цвета песка. Не здешнего, который больше напоминает меловую пыль, а крупного и тёмного, который она видела раньше – на другой земле, у берега, чьё название смыло волнами.

— Куда ты ведёшь меня?

— Домой, – отвечает он сдержанно и сухо. – Ты на острове Ржавых Цепей, юго-восток Окраины.

— Ок… раины? – Она спотыкается.

— Может, та-мери называют её по-другому, – он поводит плечом. – Цепь удалённых островов Силт-Айлского доминиона, бывшей имперской колонии. Бездна мира.

Судя по тому, как ходят желваки, Сом хотел использовать другое слово, но сдержался.

— Есть ещё Ядро, если ты не в курсе. Пять центральных островов, которые расположены ближе к материку. Там теплее. И жизнь лучше. Мы с парнями… – он осёкся.

— Хотите быть там, – заканчивает она. – Это значит, здесь плохо?

— Всегда было. – Сом по-прежнему смотрит мимо, но говорит свободнее.

Это похоже на игру: задавать вопросы друг другу и пытаться найти подсказки не в словах, а между. Например, в том, как он говорит, Нуре видится простота и рассудительность. Сом не стал при ней сквернословить, как наверняка привык в другой компании, а значит, уважает женщин. Хотя статус женщины ещё нужно заслужить, а она пока… просто Нура. Рыбёшка, выброшенная на берег, которой нужно подыскать другое имя.

— А теперь вон, – он указывает рукой на север, откуда доносится мерный гул, – в Клифе эпидемия. Говорят, много где. И сюда зараза добралась. Колокола звонят.

Он выглядит расстроенным.

Нура легко подмечает мелочи: мимолётные жесты, изменения в голосе и развороте плеч. Она не может разумно объяснить – проговорить словами. Просто чувствует нового знакомого – познаёт, наблюдая, как мудрецы познают объекты своего изучения, – пропускает через себя и отсеивает важное. То, что может пригодиться. Даст понять, с каким человеком свела её ка-тор.