Книга За солнцем, страница 194 – А. Кластер

Некоторые, вручив подарок как подношение своенравным, непредсказуемым силам, спешили прочь. Но чаще всего люди принимались расспрашивать о дороге, разглядывали доспехи и лошадей, пересказывали байки о Городе Огня и Солнца, отсюда похожем на колдовскую легенду. Правда, что земля там сияет золотом, вот как ваши доспехи, и такая же ваша кровь? Правда, что вода в каналах – сладкая и колдовская, привязывает к городу навсегда? А верно ли, что ваш Храм – огненная гора и весь город тоже как Храм? Тэхмирэт поправлял их, Гиртарэм подхватывал разговоры, словно игру, перемешивал правду с новыми байками. Анкарат отвечал на всё: да, да, да. Он и сам помнил город таким: закаменевший огонь на золотой земле. На земле, по которой так тосковал.

В Прибое был огромный торговый порт, несколько маленьких гаваней среди утёсов, в пене садов, с множеством пёстрых навесов, светлых лестниц, маленьких чайных. Лодки дремали на спокойной воде, ледяной и тёмной, каждая гавань – как зрачок пустоты. Впервые здесь оказавшись, Анкарат разочаровался: все корабли были обычные, деревянные, под обычными парусами, вылинявшими на солнце, выбеленными солью. Зато среди этих лодок нашлась одна, с другой стороны моря. Совсем светлая, лёгкая меж остальных судов, напоминала сложенные вместе узкие ладони. Нос украшала фигура изящной работы: девушка, чем-то похожая на Таэ, тянулась к небу. Её слитные с кораблём бёдра опутывала лоза, вилась по тонкой фигуре вверх и на запястье обращалась змеёй. Гриз сказал тогда: в корабле – незнакомая магия, и Анкарат согласился: только магией можно создать подобное. Машины Медного города были живыми, корабли и механизмы Города Старшего Дома обладали собственными сердцами, дыханием, кровью – но эта девушка, оберег от бурь, смотрела в небо и ждала своей печальной луны так осмысленно, так вдохновенно – в ней таилась совсем другая, незнакомая жизнь и колдовство.

Чужаки, что прибыли на этой лодке, остановились в ближайшем приюте, собрались за круглым столом питейного зала. Небольшая команда, всего дюжина человек, все бледные и высокие, тонкие в кости. Говорили они свиристяще и быстро, превращая знакомый язык в чириканье, родниковый плеск. Их главарь обнимал за плечи лютнистку – та играла, переплетая местные мелодии с незнакомыми и далёкими, встряхивала рыжими косами. Музыка серебрилась, мерцала, казалось, струны вот-вот прольются из-под пальцев каплями, заструятся по воздуху новыми нитями, новыми знаками.

На Анкарата чужаки смотрели насторожённо и пытливо. Когда предложил выпить вместе, замерли, словно объединённые общей силой, общим дыханием. Когда сам занял место на изогнутой полукругом скамье и позвал Гриза сесть рядом, закивали – звериной какой-то, незнакомой манерой. Не испуг, дрожь напряжённой струны. В этом их единении, зыбком, стеклянно-хрупком, во внимательных взглядах, похожих то ли на взгляды пугливых животных, то ли на какой-то единый, изучающий взгляд, Анкарат вдруг увидел совсем новое своё отражение. Человек непредсказуемый и опасный, человек, что пришёл в мирный город с оружием, расколол его жизнь, пожелал изменить уклад по прихоти какой-то далёкой силы, а может, по собственной прихоти? Смотри, смотри, не повышай голос, не двигайся резко – а то ведь бросится, растерзает. Анкарат разозлился, хотел их прогнать, но раздумал. Думают так – ну и что? Сами здесь чужаки, что они понимают? Он махнул хозяйке приюта, рыкнул: всех угощаю, быстрее, ну! – и чужаки расслабились, посветлели. Рассказали про свой корабль: девушку на носу вырезали люди Гро, в бурю и штиль она поёт, море любит её и защищает. Нет, не торговцы, просто идём за ветром, только этот ваш город готов принимать людей из Истейна. Анкарат вспомнил рассказы Таэ, спросил о Проклятьях, но чужаки примолкли, переглянулись – снова с тем выражением, словно ступили на зыбкую землю, на хвост змеи! Главарь объяснил: про Проклятья мы не говорим, дурной знак, услышит – может коснуться.