Книга За солнцем, страница 155 – А. Кластер

Попытался мысленно отгородиться от голосов Отряда, и дворец как будто растворился в тенях – белизна его посерела, отдалились звуки. Всё меркло и меркло, в какой-то миг потемнело совсем. Очнулся Анкарат оттого, что золотые глаза Проклятья вспыхнули на расстоянии шага, почувствовал его пульс под ладонью. Вокруг лежали пещеры, где зреет сила, здесь Анкарат был в самую ночь, в прошлую Сердцевину. То самое место, что первым отведало его кровь.

Прислонился к стене, опустился на влажную землю. Голос города плыл над ним, сквозь него, целительный, светлый – но уже чуть другой. Заярчившийся, жгучий. Стук собственного сердца рассыпался звуком всех сердец Сада.

Так легко.

Так легко позабыть обо всём.

Может, минула дюжина ударов сердца, а может, тысяча. На пологом спуске в пещеру замерцал искристый силуэт – светлый, словно сплетённый из пульса города.

Солнце и золото.

Амия.

На миг запнулась, остановилась – и сразу скользнула ближе, обняла его руку. Застучало так близко сердце, забился взволнованный шёпот: что ты, почему здесь, что случилось? Анкарат рассказал обо всём: о квартале, о маме, об Испытании и смерти Китема, о клятве, о том, что совершил Гриз, о том, что печать убивает его. Сила города шумела в голове как вино, слова путались, он сбивался, хотел остановиться, но город слушал, и Амия слушала. В её тёплых глазах плескалась тревога, ресницы потемнели от слёз, и несправедливые мамины суждения подхлёстывали говорить дальше – к счастью, о них Анкарат сумел промолчать.

Но стоило сбиться – все слова иссякли, словно Анкарат отсёк их от себя. Амия скользнула к нему на колени, коснулась лбом его лба. Поцелуй её был светлый, яркий, целительный. Голос города закружил, закачался вокруг, Анкарат прижал Амию к себе, его и её пульс переплелись, оба их сердца звучали с сердцами Сада, и Сад расцветал, набирал силу, уходил на глубину и начинался снова, снова, снова – как и они.

После Амия сказала: ты столько пережил, ты такой сильный. Сказала: твой друг верит в тебя, потому пошёл за тобой и продолжит идти, он видит, какой ты на самом деле, он не отступит и не предаст. Это его выбор. И, помедлив, прильнув щекой к его груди, так тихо, словно хотела поговорить с его сердцем, прошептала:

— Я знаю, ты уйдёшь, но пусть мы встретимся снова, хочу это чувствовать, быть с тобой.

Сказала всё, что он желал услышать.

До сих пор они не говорили о расставании, и оно словно не существовало – Анкарат стыдился, что не задумался раньше. Утром отправился к Тории – тот проводил время в одном из внутренних садов дворца. Как и в зале, где обосновался Килч, растения здесь сплетались прямо на белом камне, кажется, росли из него, но ощущение магии оставалось разбавленным, подслащённым. Солнце било в полукруглые огромные окна, всюду слышался плеск воды, сам Тория устроился в беседке из светлого дерева с вином и парой наложниц – когда появился Анкарат, обе исчезли, как сорвавшиеся с ветвей птицы.

Не окружённый людьми Отряда и полупьяный, Тория выглядел ещё более жалким – уже не заложник и точно не градоначальник, просто растрёпанный тип с масляными глазами и в пёстрых тряпках. Противно, что он может решать судьбу Амии – но как иначе, всё-таки старший брат, отвечает за город, дворец, всё, что в нём есть.