Книга За солнцем, страница 142 – А. Кластер

— Он уже изменился.

Да, изменился.

В снах, ставших яснее и легче, Анкарат видел: живая вода в глубине земли становится гуще и горячей, торит новые, извилистые пути, свивается жадными узлами. Темнеет кора деревьев, стены, узоры дворца – всё подёрнуто солнечной дымкой.

И всюду звучала кровь Анкарата. Город стал его продолжением, и он стал продолжением города, пусть совсем и не знал его.

Амия улыбнулась, ткнулась губами в угол его рта:

— Тебе виднее.

С ней было так же, как с городом. Анкарат и Амия принадлежали друг другу и растворялись друг в друге, встреча переменила всё движение жизни – её жизни точно. Амия повторяла, что знает о нём всё, читала в сердце, доверила страшную тайну, и каждое прикосновение вспыхивало счастьем.

Отчего же казалось, что они до сих пор далеки, до сих пор остаются чужими?

Из-за предупреждений Дарэша? Слов отца Амии перед смертью? Но градоначальник давно исчез. Не слушать Дарэша теперь, когда он вернул себе имя, оказалось сложней, но Анкарат быстро понял, как отбросить его слова. Погрузиться в шёпот живой воды, стук тысяч сердец – и голос, твердивший «опасная девушка», – отдалялся и уходил.

Вскоре ушли и сомнения.

Гриз тоже следил за изменениями земли, но по-своему.

Устроил комнату в одной из каморок под самой крышей дворца, расчертил стены углём, подвесил под потолком амулеты. От стены к стене тянулись магические нити. Иногда гасли в порывах ветра, иногда загорались вновь. Ветер трепал их, взвывал в высоких окнах.

Когда Анкарат приходил, они с Гризом всё больше молчали.

Гриз несколько раз пытался просить прощения за малодушие возле ворот, и это звучало так жалко, что Анкарат только в третий раз смог вместо «хватит» и «прекрати» сказать то, что должен был:

— Главное, что ты мне помог.

— Я испугался…

— Да знаю я! Ты всегда боишься. Не понимаю, как можно жить, когда так боишься?

И не пожалел о жестоких словах. Если Гриз хочет остаться рядом, пусть победит свой страх.

А ещё – приближалась, мелькала память о других нитях, о дрожащих пальцах Гриза, о том, как на эту дрожь откликнулась клятва. «Ты себе навредишь, если не подчинишься».

Гриз втянул носом воздух, чёрный взгляд заметался.

А потом он договорил:

— Испугался, что тебя убьют. Они. Или клятва.

— Ты сам сказал. Ничего не случится. Если не веришь в это… лучше вернись обратно. Учись у Килча. Живи спокойно. А если хочешь и дальше идти вместе – не смей во мне сомневаться.

Хотя бы ты.

Гриз кивнул, и этот кивок больше походил на поклон:

— Я никогда не сомневался. И больше никогда… не проявлю такую слабость. Прости меня.

— Хватит.

Гриз смолк, стиснул печать Рамилат под рукавом. Побледнел. Не признавался, но Анкарат видел: печать мучает его сильней, чем в первые дни. Вытянуть из земли и распознать знаки чужого города оказалось непросто, какие-то важные связи, токи жизни в теле Гриза истёрлись и надорвались. Анкарат уже звал силу города, велел: «Вылечи Гриза», – но та отвечала: «Не в нашей власти». Помочь и освободить его могла только Рамилат. Или Правитель.

Ветер вновь раскачал нити, принёс запах пыльцы, бегущей воды, свежей травы.

— Красивый город, – вымолвил Гриз мягко. Мягче стало и его лицо – ветер развеял боль.

«Не могу вылечить, но могу сделать беспечней, счастливей, смотри, смотри».