Книга За солнцем, страница 134 – А. Кластер

А теперь рассмеялась:

— Ничего. Мой подарок помог тебе. А теперь ты здесь. Ты мой.

Её голос рассыпался вокруг позолотой, побежал рябью. Она сидела позади и склонилась ближе, её влажные локоны упали Анкарату на плечи, её грудь коснулась его спины – прикосновение хлестнуло жаром, Анкарат попытался развернуться, поймать её, но Амия удержала, строго шепнула:

— Тихо. – Тонкая рука с морской губкой на миг исчезла под водой, потом заскользила по шее, по груди, по рёбрам – ласково и задумчиво, мучительно медленно. – У тебя столько шрамов.

Шрамы первого сражения в каньонах, шрам, оставленный Шейзой, шрам после битвы с Аришем… Сейчас Анкарат чувствовал только шрам клятвы на сердце, и то – далеко, неважно.

— Можно было бы их убрать, – продолжала Амия тихо, – но мне они нравятся. Нравится, что ты столько сражался. В этом городе никто сражаться не умеет. Пока вы стояли там, на холме, все только плакали и молились. Кровь наших людей как древесный сок. Ещё несколько поколений – станет прозрачней воды. Город развеется как мираж. Вы совсем другие. Ты совсем другой. То, что нам нужно. То, что нужно мне.

Её рука замерла, потом заскользила снова, каждое движение – золото и мёд. Слишком мучительная игра – Анкарат развернулся, подхватил её, притянул к себе – плеснула вода, стук их сердец вновь сомкнулся, сверкнул совсем близко солнечный пал её жадного взгляда.

Обвилась, как лоза, повторила:

— То, что мне нужно, – и снова затмила мир, и судьбу, и клятву.

Комнаты всё-таки потонули в ночной темноте – погружались медленно, как будто и правда уходили на глубину, сквозь гранатовый свет заката, сквозь лиловые сумерки. Ночь Сада-на-Взморье казалась прозрачней и легче ночей Города Старшего Дома, ближе сияли звёзды, и сияние их казалось ласковым, мягким. Сквозь прозрачную эту ночь Анкарат слышал голоса ребят из звена: «Где ты, заплутал во дворце, что случилось?» вперемешку со смехом: «Оставь его, не понимаешь, что ли? Пусть отдохнёт». Слышал, как они шумели и веселились и какой оцепеневший стоял вокруг город. Ветер словно не касался листьев, запах цветов, бег воды – всё застыло, пригасло. Сквозь голос земли и солнца, сквозь свою кровь, и правда звучавшую всюду, Анкарат слышал: город ждёт своей участи, ждёт новой судьбы.

Ты обещал защиту.

Ты обещал: мы не расстанемся.

Анкарат обнимал Амию крепче, но тревога не отступала.

Служанка принесла им новый поднос – кувшин вина взамен прежнего, вода, россыпи ягод, орехов, засахаренных яблок и апельсинов. Разжигая огонь в настенных лампах, запнулась об одну из пластин доспеха, кольнула Анкарата быстрым испуганным взглядом и скрылась.

Амия поймала и прочитала выражение его глаз – а может, услышала тревогу в звучании сердец города. Нахмурилась. И призналась:

— Отец всё испортил.

— Как это?

Она подтолкнула поднос ближе к нему, а сама принялась расчёсывать волосы костяным гребнем. Свет ламп золотился на её мягких руках, тонкой накидке, выхватывал линии тела сквозь прозрачную ткань. Потянуться к ней, опрокинуть на смятые простыни, пусть мир снова исчезнет… нет, не сейчас, нужно выслушать.

— Вас должны были пропустить сразу, после первого знака. Тория договорился об этом, когда приезжал.

Анкарат сел так резко, что голова закружилась:

— Аметран знал об этом?