Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 268 – Екатерина Звонцова

Она уже не касалась его руки, водила по своей погасшей стреле, приподняв широкий рукав белой траурной коги, расшитой кровавыми цветами. Ичи сцепил пальцы на коленях.

— Принцесса, это слишком щедрое предложение для такого простого человека, как я. Для человека вне политики, вне…

— Вы говорите так, будто политикой занимаются не люди. – Она прищурилась. – А некие высшие сущности без душ, тел, желаний. Это даже обидно.

Ичи потупился. Он и сам это знал. Как знал и то, что продолжает врать себе.

— Так что, я – сущность? – Принцесса склонила голову к плечу. А потом наклонилась и брызнула в него водой, шлепнув по глади ладонью. – Ну, отвечайте!

Ичи почувствовал капли на лице, а еще – внезапный порыв обрызгать ее в ответ. Но, конечно же, сдержался. Улыбнулся, отвел руку назад, распустил волосы и стал рассеянно обвязывать ленту вокруг левого запястья. Пряча метку, но лишь временно. Пытаясь скрыть за движением все, о чем беспокоился сам, и все, что беспокоило извне. Настойчивый голосок интуиции – единственное, что не оставляло его никогда, – за последние дни тоже окреп. И прямо сейчас подсказывал, что нужно прервать странную, такую приятную и так тревожащую беседу. И поспешить.

— Куда же вы? – испуганно спросила принцесса, увидев, что он поднялся. – Нет, подождите! Я обидела вас, да? Обидела?

Смотря на нее сверху вниз, Ичи мягко покачал головой, но она не поверила. Жалобно оглянулась на баку-тай, словно подумывая приказать им не выпустить Ичи за ворота, но в любом случае не успела.

— Нет. – Ичи наклонился к ней. Вздохнул, пытаясь понять хотя бы, сколько лет их разделяет. Семь, восемь? Может, и не такая пропасть. – Нет, принцесса. То, что вы сделали, и то, что говорите, неоценимо. И я… я готов отозваться на это. Но сейчас мне нужно идти.

— Вы это из вежливости, – убито сказала она и опустила голову. – Ну конечно. Я, видимо, как всегда, перестаралась. Отец и говорит, что я несдержанна.

Ичи осторожно взял ее за руку, коснулся пальцами метки-стрелы, почувствовав, как стучит под ней кровь. От рисунка пошел легкий оранжевый свет. Баку-тай смотрели, но не вмешивались. Джуни улыбнулась.

— У вас есть время передумать, пока я не вернусь, – мягко произнес Ичи, отступая. – И в этом не будет ничего страшного. Я жил без гасителя всю жизнь и еще проживу, просто зная, что у меня есть такой славный новый друг, как вы.

— Возвращайтесь, – только и ответила Джуни, но, когда Ичи уже шел к воротам, добавила: – Скорее.

Воины пропустили его, в их взглядах не читалось ни враждебности, ни даже удивления. Запоздало Ичи вспомнил, о чем слышал, и стало чуть легче: принцесса довольно влюбчива. Что ж… значит, вероятно, правда передумает. И не будет страдать, даже если он правда – как думал поначалу – уйдет странствовать, вернется в то, из чего его выдернула встреча с Окидой.

Вот только было одно «но». С дружбой принцессы или без, но Ичи вовсе не хотелось уходить. Впервые за пять лет он понял, что не против остаться.

И отпустить ее из своего океана.

— Не верю, что за нее даже не отомстить. Никогда этого не приму.

Мэзеки кинул очередной камень в океан. Асагао посмотрел на его бледный профиль, почувствовал усталый холод от болезненной синевы его взгляда, зябко повел плечами. Оказалось, что за долгие месяцы он привык воспринимать это лицо как свое и теперь с трудом свыкался с фактом: перед ним не зеркало. Перед ним другой человек, и ему было больно все это время.