Книга На порубежье, страница 83 – Андрей Булычев

Та ладья данов, где был убит кормчий, рыскала из стороны в сторону — как видно, опытных рулевых на ней в живых не осталось, и она не могла держать верный курс. Вторая же быстро удалялась в сторону берега, бросив на произвол судьбы своих товарищей. Воспользовавшись удобным моментом, Фроуд провёл своё судно вперёд и потом, принимая правее, начал отжимать отставшую ладью от виднеющегося впереди мыса. Всё это время по ней били два скорпиона и несколько десятков луков с арбалетами. Стрелы противника всё реже и реже летели в ответ, а вскоре и вовсе перестали. Сильно прореженная команда была не в состоянии держать скорость, на каждый гребок весла датской русские делали два.

— Абордажной команде, готовься! — крикнул Фрол. — Лютень, ты со своими на нос, мы с центра! Шумилович, вам с кормы!

— Добро! — откликнулись старшины.

Сжимая в руках оружие и прикрываясь щитами, судовая рать и пластуны готовились переметнуться на палубы противника с правого борта. Левым бортом на датчан заходила ладья Поздея.

Два десятка шагов до судна неприятеля, полтора… С русских ладей полетели абордажные кошки. Зацепившись за борта острыми лапами-шипами, команды начали подтягивать суда друг к другу. Трое датчан попробовали было обрубить тросы, но были убиты, как только высунулись из-за щитов.

— На абордаж! — рявкнул Фрол, перескакивая через борт.

— На абордаж! Ура-аа! — ревели русские. С двух сторон они смели и так уже хорошо прореженный экипаж датчан. Прошло три минуты, и последний из них, кто не бросил на палубу своё оружие, был убит.

— Дышит, живой наш Карасик, — Фрол погладил вихры лежащего на парусе паренька. — Воистину в рубашке родился, чуть левее бы стрела вошла, и всё. И запасной парус весьма кстати внизу лежал, вона с какой верхотуры слетел — и ведь шею не свернул. Крива, сюда! — крикнул он знающему лекарское дело ладейщику. — У Трюгви стрела в плече, неси свой инструмент, вынимать нужно.

— Ладья хороший, — осмотрев захваченное судно, сделал вывод Фроуд. — Весь целый, только три весла сломать, когда прижаться. Но ничего, запасной есть. Грех топить такой корабль.

— Может, и правда с собой возьмём? — предложил Фролу Лютень. — Команды у нас большие, на случай прорыва с боем мы людей изрядно взяли. Ранены только лишь пятеро, погиб один. Ещё и десяток пруссов у нас от безделья мается. Тебя старшим Святозар назначил, так что ты давай, братка, думай.

— Я поговорить с пленный, я обещать им сытый жизнь и хороший плата на наш служба, — произнёс Треска. — Они не верить вам, но верить свой соотечественник. Дюжина гребцов нам не помешать.

— Ладно, быть по сему, — махнул рукой Фрол. — Забираем датскую ладью с собой. Тогда распределяемся на все поровну и прорываться будем на трёх. Шумилович, что там у тебя? Допросили пленных?! — крикнул он выходящему из кормовой каюты Назару.

— Так, наспех, — ответил тот, хмурясь. — Бают, что от датского Вордингборга с острова Зеланд, где было сборное место, весь королевский флот ещё месяц назад вышел. Уже неделю он в Ревеле отдыхает и поджидает там отставшие суда. А потом, дескать, с войском, пока Варяжское море льдом не покрылось, пойдёт он к нашей Нарве. Их же, как утверждают, тут вот у этого мыса строжить водный путь оставили. И это ещё не все худые вести, братцы, — добавил он, теребя озабоченно бороду. — Со слов пленных, данский король Вальдемар вступил в сговор с королём свеев Кнутом, и флот того тоже должен был отойти от Готланда. А вот его цель — это Нева и все наши крепости вплоть до самой Ладоги.