Книга На порубежье, страница 32 – Андрей Булычев

— Да-а, Петька, Петька, — Звяга покачал головой, снимая с коня седло. — Досталось парню. Но ты-то не переживай, видишь как, очнулся он, как раз перед нашим уходом в себя пришёл, всех узнаёт. А то, что у него слабость, чего уж тут поделать, целую неделю ведь парень в беспамятстве пролежал — не шутки. Ничего, вот с Двины к Юрьеву вернёмся, он уже и бегать будет, помяни моё слово.

— Дай бог. — Расседлав коня, Митяй пустил его пастись в уже образовавшийся табунок.

Подъехавшие первыми уже успели сходить в лес и тащили на поляну сухие лесины. Прошло несколько минут, и от разгоравшихся костров потянуло дымом.

— Митяй, Месток, воды принесите! — распорядился Серафим. — Вон там, сотник сказал, хороший ручей протекает.

Самые молодые в десятке схватили кожаные вёдра и припустились в ту сторону, куда им показали, а Путша, собрав сухие веточки, уже выбивал из кресала на трут искры.

— Дрова давай, чего рты раззявили?! — прикрикнул он, раздувая огонёк. — Чурило, с тебя колья с хорошей перекладиной. Вага, котёл сюда неси!

Прошёл ещё какой-то час, и от костров потянуло съестным духом. В кипяток бросили развариться сушёное мясо и потом засыпали дроблёную крупу.

— А у Репеха сегодня кашка со свежим мясцом будет, — помешивая в котле палкой, заявил Путша. — Пока лес проверяли, Чудин зайца подстрелил. Может, сходить, спросить немного?

— Да ла-адно, не стоит, — отмахнулся Серафим. — Тут этого зайца, если по всем десяткам делить, нам одна лапа и достанется. Обойдёмся, ты топлёным салом крупу заправляй.

Помимо общего отрядного караула в каждом десятке ночью дежурил и свой человек, в задачу которого входило кроме охраны присматривать за костром. Вторую ночь, пока шли по своим местам, на дежурство ставили самых молодых, потом, по мере приближения к Двине, должны были караулить уже опытные воины.

«А где-то далеко, за тысячу вёрст, мерно дышат и посапывают в поместных казармах головастики, только набранные в ратную школу», — думал, вслушиваясь в ночные звуки Митяй. Совсем недавно и он так же лежал на двухъярусных нарах в комнате старшаков. На улицах Андреевского тихо, изредка проходит патруль, а в избе спит и видит сны Ладислава, его Ладушка. «Вот же, после года службы в Нарве уже должны были сыграть свадьбу, а тут этот поход, — бежали мысли. — Скорее бы уже домой. Навоевался. И как это, по рассказам бати, по три, и даже по пять лет ратиться дружины уходили? Тут и за два-то года по дому истосковался».

— Серёдка, — произнёс, проходя мимо, командир караульного десятка. — Меняйтесь, — и пошёл к соседнему костру.

— Месток, Местята, — прошептал Митяй, трогая плечо друга.

Тот спросонья перехватил руку и тут же ослабил хват.

— Уф, приснится же такое, — хрипло проговорил он. — Как будто мы внизу на земле с ливом сцепились, а он ножом мне к шее тянет и вот-вот пересилит. А тут ты. Ох. Дрова-то остались?

— С избытком, — ответил Митяй, подкладывая пару полешков в огонь. — Сильно только не пали, а то заругают. Всё, я сплю. — И, растянувшись на пологе, он накрылся верхним кафтаном.

Где-то в лесной чаще кричала ночная птица, фыркали и переступали стреноженные кони, потрескивали сгораемые в огне дрова. Звёзды начали тускнеть, и тёмное небо на востоке просветлело. Начинался новый день хмурня^[12].