Книга На порубежье, страница 133 – Андрей Булычев

— Не ссорьтесь, — поднял руку крепыш. — Нас тут и так мало. Что хорошего, если мы будем делиться на гутов и свеев? Сейчас мы все верноподданные короля Кнута Хольмгерссона и должны исполнять его волю. А его воля была причинить зло руссам и их вассалам на берегах этого гадского озера.

Тильвар прищурился, глядя на танцующее пламя. Имена Кнута и Эрика прозвучали в кругу как вызов.

— Воля Кнута… — медленно повторил гут, и в его голосе Торстену почудилась опасная прохлада. — Кнут умеет брать власть мечом, Свен, но он не умеет договариваться с ветром и серебром. Ты называешь это озеро «гадским», потому что оно встречает нас камнями. А я помню времена, когда оно встречало нас мехами и воском. При короле Эрике мы заходили сюда как гости, а не как дичь для русских камнемётов.

Тильвар потянулся к костру, якобы поправить ветку, а сам понизил голос, внимательно следя за реакцией Торстена:

— Кнут сейчас далеко, на твердой земле. А мы здесь, среди туманов и сырости. И если руссы приютили Эрика у себя, может, они сделали это не из жалости, а потому что знают: настоящий король тот, кто приносит мир, а не тот, кто топит свои лучшие шнеки в Неве ради пустой славы. Я не ищу смерти за корону, которая сидит на голове узурпатора не по праву.

Торстен схватился за рукоять ножа, его лицо покраснело от гнева:

— Ты на что намекаешь, гутская крыса?! Что нам стоит повернуть рули в сторону Новгорода, где прячется этот недомерок Эрик?!

Тильвар лишь спокойно пожал плечами, не отводя взгляда:

— Я намекаю на то, что живой кормчий в порту Висбю полезнее для Готланда, чем мертвый герой на дне Ладоги. Подумай об этом, когда в следущий раз Кнут прикажет нам снова идти на смерть.

Свен почувствовал, как между Торстеном и Тильваром натянулась невидимая струна, готовая вот-вот лопнуть и полоснуть по горлу каждого. Воздух вокруг костра стал тяжелым, как перед штормом, когда море затихает, готовясь выбросить на берег гнев богов. Он тяжело поднялся, заслонив собой гута от яростного взгляда свея, и с силой хлопнул обоих по плечам, примиряя и осаживая одновременно.

— Хватит! Почуяли запах крови и загрызлись, как псы над пустой миской? — Голос крепыша Свена звучал глухо, но властно. — Эрик, Кнут… Пока они в своих палатах спорят за венец, наши животы подводит от голода, а в трюмах гуляет ветер. Какая разница, кто наденет корону в Уппсале, если мы вернемся домой нищими калеками?

Он обвел рукой темную гладь озера, указывая на восток, туда, где за горизонтом скрывались чужие, нехоженые берега.

— Послушайте меня. Там, на дальнем берегу, в устье Свири есть погост для сбора дани у лесных племён и при нём селение вепсов. Эти вассалы новгородцев сидят на жилах, по которым течет всё золото Востока, — они держат путь к великому Онежскому озеру. У них закрома ломятся от зерна, а склады забиты куницей и соболем, за которые в Любеке отвалят столько серебра, что мы сможем построить себе новые корабли и нанять лучшие команды.

Свен хитро прищурился, глядя на притихшего Торстена, а затем перевел взгляд на задумчивого Тильвара.

— Вместо того чтобы соваться в пасть к русскому медведю в Ладоге или грызть друг другу глотки из-за королей, пойдем к Свири. Налетим как шторм, пока вепсы нас не ждут. Когда мой кнорр осядет по самый планширь от тяжелой добычи, а ваши шнеки будут пахнуть медом и дорогой пушниной, у вас не останется ни сил, ни повода для ссор. Полные трюмы — лучшее лекарство от мятежных мыслей. Ну? Идем за добычей, или будем и дальше мёрзнуть на этом проклятом острове?!