Книга Западный щит Руси, страница 88 – Андрей Булычев

— Крепко корни пускаете, – то ли осуждая, то ли, напротив, одобряя, проговорил он, идя рядом с Сотником. – А не боитесь, что эсты восстание потом поднимут? Оружие им в руки вы дали, а на землю переманенных с других княжеств крестьян сажаете. Неужто же думаете понравится такое местным?

— Так мы не делим подданных Александра Ярославовича на своих и на чужих, – рассуждал Андрей. – Все они наши, все юрьевские. А помимо оружия, эсты плуги, серпы, косы и прочее получили. Семенем злаков и овощей их наделили, даже скотинки немного дали. Трудись в поте лица, расти урожай да радуйся. Мало земли у городища, так иди лес подсекай да росчище распахивай. Всем угодьев хватит.

— Ну-ну, – хмыкнул боярин. – Поглядим, как это у вас получится. Ты, Андрей Иванович, как я знаю, близок не токмо к Александру, но и к его батюшке, князю Ярославу Всеволодовичу. В большом уважении у него и в серьёзном доверии.

— Ну не знаю. Вроде бы благоволил. А что такое, Судило Игоревич?

— Слышал я, что Ярослав Всеволодович как-то с литвинским князем Миндовгом заговаривал о женитьбе сына на его дочери, – оглядевшись, негромко проговорил боярин.

— Так это скорее шутейно было, – сказал, усмехнувшись, Андрей. – Дети-то совсем малые на тот момент были.

— Ну, ты так не скажи, что шутейно, – сузив глаза, произнёс боярин. – В таком деле шуток не бывает, и возраст вовсе даже не помеха в обручении, а его-то ведь пока что и не было.

— Игоревич, ты никак меня за сводню принимаешь? – Сотник рассмеялся. – Говори прямо, чего удумал?

— Сводня, ну ты скажешь тоже, воевода, – фыркнул тот. – Я про то, что державными величинами надобно мыслить. А что более всего державы сближает и крепкими союзниками делает? Вот то-то и оно.

— Так литвины уже вроде как союзники нам и даже в битве против немцев недавно стояли, пока другие выжидали, кто победит, – тонко подколол его Сотник.

— Да какие они там союзники?! – буркнул половчанин. – У Миндовга одна забота – как побольше земель под себя скорее прибрать. Вот как только покорит он куршей, ты помяни моё слово, Андрей Иванович, против вас сразу войной пойдёт. Такие люди обид не забывают, а ваша обида кровью на усвятском льду начертана. Не простит он вам своего поражения, и что пришлось отступиться от многих земель, которых желал. Опять же, язычник Миндовг, а у себя в княжестве латинянам втихаря покровительствует и к немцам присматривается. Небось, знаю, что сейчас говорю. А тут совсем рядом с вами русское княжество и люди свои, православные. И княжья кровь Рюриковичей совсем даже не чужая. Дочка у Брячеслава Васильковича подрастает, Александра. Скоро думать надо, за какого жениха её выдавать. Ты бы тоже подумал над этим, Андрей Иванович, одно ведь благо с такого союза для всех.

— Хорошо, – согласился Сотник. – Подумаю. Ну и ты, Судило Игоревич, подумай, о чём только недавно с тобой откровенно в тереме беседу вели. Союзы, они не только браками властителей и их детей скрепляются, но и кровью, пролитой в сражении против общего врага.

— Я тебя понял, воевода, – проговорил тот. – Донесу всё своему князю. Отобьётесь от немцев в это лето, значит, ждите зимой нашу дружину в помощь. А там и разговор о женитьбе княжьих детей продолжим.

Полоцкие сотни выходили из главных крепостных ворот на Псковскую дорогу. Их провожали горожане и почётный строй юрьевской дружины.