Книга Западный щит Руси, страница 38 – Андрей Булычев

— Да а как по-другому? – Митяй пожал плечами. – До рассвета ещё пара часов, небось, осталась, а на стенах шуметь не положено. Иначе, ежели начальство услышит, потом точно уж все «собачьи», предрассветные смены соберёшь. Ты, я смотрю, тоже частенько в третью, как и я, заступаешь?

— Приходится, – со вздохом проронил Оська и, подойдя к башенному парапету, перегнувшись, приложил ладонь к уху. – Тихо, – заметил он, вслушиваясь в ночь. – Только ветер нет-нет да посвистывает. Раньше хоть капель ещё была, а сейчас вон вся наледь и сосульки на стенах стаяли, теперь и её даже не слышно. Представляешь, как там нашим пластунам сейчас несладко? Я вон снег в кулак взял, когда на караул шёл, сжал его, так вода прямо ручьём сквозь пальцы потекла. Зря вас с Петькой туда, в лешаки, тянет, ну что это за жизнь такая – всё время по лесам ползать?

— Интересно, – тихо проговорил Митяй. – Тебе же вон все эти механизмы, во́роты, торсионы, нравятся. – Он кивнул на укрытый кожухом онагр. – Вот и мне лес, его жизнь, сам его запах по душе. Жизнь, Оська, свободнее там. В пластунах нет той скованности, скуки, как в крепостной рати или в тех же пешцах. Служба в лесах – это что-то сродни с любовью Маратки к степи с её просторами и к службе конной. И в то же время это другое. Ну вот даже и не знаю, как это объяснить.

— Да понятно, каждому своё, – сказал, кивнув, Оська. – Перед уходом сюда с Игнаткой и Гришкой у Юрьева виделся, так у них одни лишь разговоры о конях своих, об овсе и сбруе. Счастливые такие, глаза прям горят.

— Это да-а. Давно ребята в конный полк хотели попасть, – подтвердил слова друга Митяй. – Весь наш учебный взвод вон как раскидало кого куда. А уж какой он дружный у нас был. Помнишь, как мы головастиками в голосинушку выли, всё ждали, когда эта учебка и первый курс закончатся?

— Да-а, – протянул со вздохом Оська. – Как там, интересно, сейчас в нашем поместье? Небось, всё так же головастиков вдоль речки гоняют, тётка Миронья раньше всех встаёт, тесто месит, совсем скоро пироги в печь выставит.

— Эй вы, пироги! Почто языком мелете?! – Из башенного прохода выглянула голова сотника. – Значится, так это мы караульную службу несём, да?! – И он вышел из проёма на площадку. – Твоё где место?! – Он взглянул на Митяя. – Почто его покинул?

— Виноват, Ратиша Якимович! – Тот вытянулся перед командиром. – Я только на минутку сюда и потом сразу обратно!

— Место, значит, твоё пустоё там, на стене, осталось, – проговорил тихим, зловещим голосом сотник. – А ты тут языком со своим дружком чешешь. А если туда вдруг вражий лазутчик прокрадётся или даже вообще отряд неприятеля в том самом месте решит втихую через стену переметнуться? А караульного-то на нём и нет, тревогу поднять некому! Заходи да вырезай всю смену на крепостных стенах, потом и вовсе ворота настежь распахивай и вовнутрь всем войском заходи. Головастики у них! – хмыкнул он. – Тётка Миронья с пирогами и тестом. Ну-ну! Как сдадите смену, к коменданту оба ступайте, вот у него и решим, что с вами дальше делать! Ещё ведь в пластуны перевод просил. Ну будет тебе перевод! – Якимович развернулся и снова нырнул в башенный проход.

— Ну вот и всё! – прошептал огорчённый донельзя Митяй. – Прости, братка, подвёл я тебя, теперь вот из-за меня тебе попадёт.