Книга На Запад!, страница 128 – Андрей Булычев

«Бам! Бам!» – ударила секира, и здоровая щепка, отколотая от щита, звякнула по шлему.

— Ефимка, прикрой! – крикнул Месток и надавил на щит, как его учили под Нарвой.

«Хлесь!» – широкое лезвие секиры скользнуло по дереву, и ратник, чуть открываясь, рубанул чудина. Меч распорол его черный бараний полушубок и вошел с хрустом в тело. А справа Местка уже прикрыл щитом его сосед. Стало чуть легче, только продолжал колоть копьем немец. Но это уже было не так страшно. Теперь можно было и немного выдохнуть.

* * *

— Легкая пехота немцев с нашей сцепилась! Вдали два клина тяжелой выстраиваются! – крикнул сидящий на сосне дозорный.

— Давайте! – крикнул Василий и пронзительно свистнул. Полусотня пластунов ударила из луков и самострелов по тому небольшому отряду дерптцев, что прикрывал завал. Не пробило сердце и три десятка раз, как со всеми ними там было покончено.

— Обозных сюда! Бы-ыстро! – прокричал тысячный.

Два десятка саней подлетели к завалу и с рук на руки вовнутрь его начали передавать мешки с порохом.

— Быстрее, быстрее, братцы! – торопил работающую здесь сотню обозных Василий. – Там на льду наши насмерть стоят. Быстрее нужно!

— Лавр Буриславович, разгружайте последние, а я к князю на доклад, – и он, запрыгнув на коня, поскакал туда, где стояла длинная колонна всадников. – Ярослав Всеволодович, двое саней только разгрузить осталось, еще чуть-чуть – и можно уже будет шнур запаливать!

— Рано, рано еще пока, Василий, – покачал тот головой. – Пусть немцы увязнут поглубже, а их латная конница растянется и бок нам подставит. Хорошая тут позиция для удара, не зря же они этот выход на лед так вот завалили. Если мы сейчас поспешим, то всю задумку твоего бати сорвем. Жди сигнала, Василий, у меня на больших соснах аж целый десяток сейчас сидит и выглядывает.

Два клина немецкой тяжелой пехоты подходили к месту боя твердой размеренной поступью. Вот, приблизившись на пару сотен шагов, они ускорились и, расталкивая своих легких союзников, яростно взревели.

— Давят, давят ироды! Держимся, братцы! – кричал Мартын. Его голос тонул в грохоте боя, там, где рубились сейчас тысячи стальных клинков. Где слышались победные крики, вопли боли, радости и отчаянья.

Немцы теснили русскую рать. Хорошо защищенные броней, они были менее уязвимые, чем их легкие пехотинцы. Строй новгородского ополчения прогибался. Половина от Софийской стороны под предводительством бывшего ватажного Журавля все еще держалась, а вот Славянская уже попятилась назад. Псковичанам тоже было худо. Второй клин немцев уверенно прорубал себе дорогу.

— На, на! Чтоб тебя! Белозар уже трижды попал наконечником своего копья в немца, но ему хоть бы хны, только заскрежетала броня.

«Хресь!» – вражина перерубил мечом древко и пошел на простоволосого кудрявого русича.

— Назад, щеня! У павшего вон секиру возьми! – Десятник Нежата оттеснил парня и заслонил его щитом.

Голова Местка кружилась, из-под погнутого шлема бежала алая струйка крови. Два дюжих противника били мечами по его щиту. Еще немного, еще чуть-чуть – он рассыплется, и вот тогда ему останется жить всего два вздоха.

— На! – с какой-то отчаянной яростью ратник толкнул свой щит вперед и рубанул острием меча правого латника по лицу, по той единственной части тела, что была открыта.