Книга На задворках империи, страница 36 – Андрей Булычев

— Оставить, оставить! — пронеслось по рядам. — Всё верно, со своими оно понятнее и спокойнее служить. Оставить как есть отделения, Иваныч!

— Ну, я так и думал, — сказал, улыбнувшись, Тимофей. — Так уж вышло, что во втором и третьем отделениях унтер-офицеры у нас выбыли. Демьян Ерофеевич по серьёзному ранению в госпиталь, а Еремей Потапович сложил голову под Эриванью. Поэтому везде в отделения я назначаю новых командиров, и в каждом они будут из артельных старшин. Люди они все серьёзные и ответственные, коли уж вы им артельные кассы доверили, опять же люди хозяйственные, так что кому, как не им, командовать. Итак, первое отделение, командиром с сегодняшнего дня назначается Кошелев Федот Васильевич.

На дядьку шикнули, толкнули, и он, встрепенувшись, выкрикнул с места положенное в таких случаях:

— Слушаюсь, господин унтер-офицер. Есть принять первое отделение!

— Второе отделение — командир Кузнецов Илья Прохорович, — продолжил оповещать строй Гончаров.

— Есть принять второе отделение! — откликнулся тот.

— Ну и на третье командиром назначается Круглов Егор Васильевич.

Последовал положенный отклик, и Гончаров удовлетворённо кивнул головой.

— Сами слышали от господина поручика, что приказано привести все войска в надлежащее состояние. До вечера нам нужно просчитать всё, что утрачено в походе, и потом записать это на отдельных листах по оружию, по конскому снаряжению, по амуниции, форменному и вещевому имуществу. Вот этим-то мы сейчас и займёмся. Каждое отделение при своём командире отправляется к месту своего постоя и приступает к учёту. Я ко всем до вечера сам лично подойду и помогу составить нужную бумагу. Взвод, становись! — подал он команду. — Равняйсь! Смирно! Вольно! Командирам развести личный состав по местам!

К ночи перед сидевшим за сколоченным из грубых досок столом Гончаровым лежали исписанные и исчирканные листы бумаги, а сам он, сводя цифры, шептал и пересчитывал всё заново, делая на них пометки.

— Двадцать четыре человека личного состава всего. Так, винтовальные карабины — шесть штук. Тут убыли никакой нет. Все исправны. Мушкетов восемнадцать. Сдано в полковое интендантство семь, получается, восемь утрачено при штурме и переходе через горы. Пистоли штатные в ольстредях для нижних чинов — сорок восемь, сдано четырнадцать, утрата — восемнадцать. А нет. — Он зачеркнул написанное. — Ошибка, шестнадцать, потому как два с поручиком Копорским в общий эскадронный учёт пошли. Нужно будет отдельно это указать. Сабли, сёдла с попоной и вальтрапом, стремена и вся конская ременная сбруя, ольстреди и бушматы, портупеи с пряжками и штыковыми ножнами, суконные седельные чемоданы, саквы, торбы и водоносные фляги, а ещё ведь форменное обмундирование. — Тимофей взъерошил волосы. — Господи, когда же я со всем этим разберусь? Ну точно ведь не успею до завтрашнего вечера.

— Иваныч, ложись спать, утро вечера мудренее, — заглянув через плечо командиру, произнёс сочувственно Кошелев. — Глаза ведь ослепнут вот так в потёмках на бумаге чиркать.

— Сейчас, ещё немного, Федот Васильевич, — вздохнув, ответил Гончаров. — Нужно хотя бы на черновое всё свести, а уж потом начисто днём перепишу.

— Ну-ну, тогда и третью зажигай. — Кошелев приставил к масляному светильнику ещё одну толстую сальную свечу. — С трёх-то огней уж не попортишь, небось, зрение.