Книга На задворках империи, страница 104 – Андрей Булычев

— Ага, а то, что с тебя два раза вражий клинок с левого бока снимали, видал? — проворчал, стирая паклей красное с лезвия, Чанов.

— Не-е, не видал… Что, правда?! — воскликнул тот ошарашенно.

— Глядеть в сшибке во все стороны нужно, Яшка, — проговорил со вздохом ветеран. — Тут дело такое, увлёкся, не углядел ворога — и того, и ага.

— Равняй строй! — Перед занимавшими свои места взводами проскакал капитан Кравцов. — Командирам проверить личный состав и доложиться!

— Кошелев, что у тебя? — Тимофей проехал к спешивавшемуся отделению.

— У меня все на месте, вашбродь! — отозвался тот. — Все целые, раненых и убитых нет!

— Кузнецов, у тебя что?!

— Один раненый, господин прапорщик, — откликнулся тот. — Левшов Антон, из молодых. У локтя порез. Не сильный. К лекарю сам он отъехал. Остальные все целые.

— Плужин?!

— Тоже один раненый, ваше благородие, — доложился командир третьего отделения. — Занину каску сабля просекла и у скулы резанула. Рана лёгкая, ваше благородие, хотя кровит сильно. Небось, лекарь перевяжет, и он в строй встанет.

Подстегнув Янтаря, Тимофей отъехал на левый фланг, где у форта находилось эскадронное начальство.

— Господин капитан, у меня двое раненых, один легко, в строй точно встанет.

— Хорошо, — проговорил Кравцов. — Казаки обратно возвращаются, погони за ними нет, значит, персы сейчас дуро́м не попрут. Полагаю, что время немного есть до новой атаки. Разрешаю спешиться и оправиться, но от позиции не отлучаться, чтобы по команде все были готовы вступить в бой.

Больше часа не было видно неприятеля. Стоявшее в зените июльское солнце нещадно палило, и укрыться от него за неимением тени было негде. Драгуны успели сбегать к ручью и, принеся в кожаных вёдрах воды, напоили коней и напились сами. Только перекусили сухарями, и из форта долетел барабанный бой.

— Пехота тревогу бьёт! — крикнул Тимофей. — Седлай коней, братцы!

А вот зазвучал и сигнал эскадронной трубы. Подтянув подпругу, драгуны заскакивали в сёдла и, привстав на стременах, вглядывались в даль, а с Эриванского тракта к долине выходили полчища персов. Из форта ударили пушки, ядра с гулом ушли вдаль. Неприятель в этот раз сломя голову в атаку не кидался. Несколько конных сотен имитировали прямой наскок, а пара тысяч, спешившись, бросились вслед за ними.

— Взвод, спешиться! — скомандовал Тимофей. — Коноводам отогнать коней в низину и бегом сюда. Смещаемся вправо!

Захлопали ружейные залпы, и завизжала картечь, значит, неприятель подошёл к валам. На позиции у Гончарова было тихо. «Может, я зря спе́шил взвод, — мелькали в его голове мысли. — Вот сейчас дадут команду к атаке, и поскачет эскадрон без моих людей в сечу. Взводные офицеры, конечно, потом посмеются, а вот от Павла Семёновича мне опять влетит. Ну и Зимин, разумеется, вновь не упустит удобного случая лягнуть „выходца из подлого сословия“».

— Персы! — рявкнул стоявший рядом Кошелев. — Персы, вашбродь, во-он они, вдоль ручья ломятся! Ох ты ж, мать честная, сколько же их!

Не менее трёх спешенных сотен обходили слабо защищённый русский фланг.

— Взвод, к бою! — скомандовал Тимофей. — Еланкин, бегом к командиру эскадрона! — приказал он молодому драгуну. — Доложись, что по ручью персы большой массой прут, подмога будет нужна!

— Слушаюсь, вашбродь! Побёг!