Книга 1812, страница 62 – Андрей Булычев

— Будет, Костя, — произнёс глухо Гончаров. — Не зря Наполеон сюда столько войск нагнал. Не уйдёт он уже просто так.

— У-ух-х. — Прапорщик передёрнул плечами. — Вы так сказали, Тимофей, у меня аж мурашки по коже побежали. Неужто прям серьёзные битвы будут, как при Аустерлице или Фридланде?

— Ещё и похлеще, Константин, — промолвил Гончаров.

— Ну и ладно. — Немного помолчав, тот решительно махнул рукой. — Кто драку затевает, тот и битым бывает. Разобьём Наполеона!

— Разобьём, — согласился Тимофей. — Тогда уж в рифму тебе прапорщик: кто за правое дело стоит, тот и победит. А мы свою землю будем защищать, так что дело наше правое.

Движение по дороге действительно было слабое, за день мимо заставы проходило едва ли около двух десятков подвод, в основном местных жителей. Помимо них, за неделю проехало ещё две кареты литовской знати и несколько верховых. С каждого проезжающего егеря спрашивали подорожную бумагу, бегло осматривали груз и пропускали. Драгуны в работу дорожного караула не вмешивались. Отдыхающая смена валялась у костра, бодрствующая сидела у коновязи. Двадцать восьмого прибыл на замену второй эскадрон капитана Аврамова, и, передав свои «квартиры», драгуны Копорского пошли на восток к полковому лагерю.

Июнь 1812 года начинался большими манёврами. Сам командующий Второй Западной армией князь Багратион изволил проехать по квартирующимся в Белоруссии частям, устроив им инспекцию. Четвёртого июня на большом поле у Волковыска гремели холостые пушечные выстрелы, кричали «ура» казаки, драгуны и кирасиры, имитируя атаки на собранную в каре пехоту. Кавалерия под ружейными залпами делала ретираду, и пехотинцы, выстроившись в колонны, шли на приступ растянутых в линию телег, изображающих неприятельские редуты. Увиденным начальство было довольно, о чём заявил прибывший под утро в лагерь исполняющий обязанности командира полка барон Штакельберг.

— На ногах еле держался Фёдор Максимович, — поведал эскадронным командирам по секрету дежурный по полку офицер. — Говорит, вчерась весь Волковыск для князя иллюминантными огнями осветили. Три оркестра утомились вальсы и марши играть. А уж яств сколько там сготовили! По всей округе ведь снедь скупали. Вот праздник так праздник!

Подошло время менять на заставе эскадрон Аврамова, и полковое начальство встало перед выбором, кого же туда отправлять.

— А вдруг князь парад или генеральный смотр захочет устроить? — задавался вопросом полковой квартирмейстер. — А у нас не во всех эскадронах порядок. Вон в пятом, у Копорского у половины мундиры старого образца, с высоким воротом, все штопаные-перештопаные. И амуниция махрится.

— Так нужно было поменять! Отчего же так, Антон Фёдорович?! — сердился Штакельберг.

— Нет завоза, Фёдор Максимович, — отвечал тот и разводил руками. — Все заявки в армейское интендантство давно поданы, а у них ведь один ответ — ждите.

— Нда-а, бардак! — качая больной головой, возмутился подполковник. — И всё-таки в грязь лицом нам никак нельзя ударить.

— Так давайте Копорского и отправим к заставе, — предложил квартирмейстер. — Ему, небось, и самому там будет лучше.

— А что, это выход, — потирая виски, произнёс Штакельберг. — Ступай в пятый эскадрон, Антон Фёдорович, извести его командира, чтобы он не медлил. Пусть всё что надо вьюками захватывает и сразу выдвигается. И в интендантство не забудь заглянуть, скажи, что это моё указание быстрей всё выдавать, а то ведь до обеда промурыжат.