Книга 1812, страница 5 – Андрей Булычев

— Понял, — произнёс Гончаров. — Как служба? Комендантские-то сегодня не свирепствуют?

— Да не-ет. Успокоились маненько. А чего, у них тут в подвале, на гауптвахте, с полдесятка господ офицеров нонче посиживает, а ещё и в самой крепости две дюжины из нижних чинов. Куда уж больше? Небось, показали свою работу. Да и в полках за наведение порядка крепко взялись, вон фанагорийцев с раннего утра вокруг города гоняют. При полной выкладке с ружьями и ранцами по полям их батальоны топают.

— Ну вот и мы тоже завтра эскадроном за город выезжаем, — сообщил Гончаров. — Капитан хочет взводы взбодрить. Может, и вас тоже с нами заодно выведут. Хотя вас оно, конечно, вряд ли, вы же после караула будете. Ладно, Дорофеич, пошёл я. — И, кивнув взявшим «на караул» ружья часовым, Тимофей прошёл в здание.

— Господин майор, разрешите! — Он толкнул нужную ему дверь. — Подпоручик Гончаров с рапортом от капитана Копорского!

— Заходи, Тимофей! — крикнул Зорин. — Снимай шинель, у меня вон как здесь натоплено. Запаришься. Устим, зови Фадея, пусть самовар сюда заносит.

Старший писарь встал из-за стоящего в углу стола и вышел в коридор.

— Сейчас с мороза чайку с тобой отопьём, — пояснил квартирмейстер. — Я сам только вот с улицы. Пока от Фомы Петровича сюда топал, промёрз. Лучше бы на коне доскакал, так нет ведь, пешочком захотелось пройтись, а на центральной площади у дворца их превосходительство генерал-лейтенант Уваров Фёдор Петрович вместе с молдавским господарем смотр арнаутского полка устраивает, вот и пришлось большим кругом её обходить. Ну давай показывай, что за рапорт принёс.

Тимофей расстегнул клапан новенькой полевой сумки и, вынув из неё исписанный лист, протянул майору.

— По Батинскому сражению, Яков Ильич, — пояснил он. — Командир эскадрона приказал кое-что поправить и немного дополнить.

— Да-да, припоминаю, — кивнул Зорин, пробегая глазами по чернильным строчкам. — Ага: «Личным мужеством подавал пример для подчинённых к поражению турок…» Та-ак: «личным примером ободрял драгун своего взвода и через то содействовал отбитию атаки сипахов…» Всё, вот теперь хорошо. Вот теперь всё правильно.

— Яков Ильич, а это вам. — Тимофей протянул скрипящую новой кожей сумку.

— Чего это? — озадаченно поглядев на неё, спросил полковой квартирмейстер.

— Подарок вам, Яков Ильич, — пояснил подпоручик. — Вы же и сами заметили, какая удобная вещь, вспомните рекогносцировку у той же Шумлы. От души вам, господин майор, считайте, что это на Рождество подарок.

— Подарок на Рождество? — ухмыльнулся тот и взял сумку в руки. — Ну спасибо, подпоручик, вот ведь уважил. Так что ты там говорил, на Кавказе такая в большом употреблении среди господ офицеров?

— Так точно, господин майор, — подтвердил Тимофей. — У местного галантерейщика, который такие в Тифлисе шьёт, отбоя нет, отказывает даже многим.

— Гляди-ка, даже отказывает? — покачав головой, заметил Зорин. — Небось, у французов или англичан подсмотрел, они ведь в таком деле законодатели мод. Хотя как и где он мог за ними в Тифлисе подглядеть? Ну да Бог с ними, главное — сумка с гербом, ещё и вензель императорский на ней вытеснен. Вместе с лифляндцами или чугуевцами пойдём за Дунай, будет чем похвалиться. Вот сюда, к этому выставляйте. — Он показал на стол зашедшим с самоваром и чайными принадлежностями денщику и писарю. — Фадейка, медку и масла ещё принеси, в сенях у чёрного входа возьмёшь, сам знаешь где. А ты давай-ка разливай уже, Устим. Ну что, Тимофей, почаёвничаем? Обожди-ка, а ведь и у меня для тебя тоже кое-что есть. — И, порывшись в ящике с письменными принадлежностями, майор достал полукруглую металлическую пластину. — Держи, с золотым ободком, как и положено подпоручику. — Он протянул её Гончарову. — А то ходишь, понимаешь ли, со старым горжетом, устав нарушаешь.