Книга 1812, страница 131 – Андрей Булычев

— Видать, жаркое дело. — Копорский кивнул в ту сторону, откуда долетели звуки канонады. — Гляди-ка, подкрепления подбрасывают. Не смогли французы нас тут перехватить, теперь-то уж армиям прямая дорога к Дорогобужу или Вязьме.

С головы колонны долетела команда, и драгуны, выйдя на дорогу, продолжили марш. Перейдя у Соловьёвой переправы через Днепр, армии достигли Дорогобужа двенадцатого августа. С утра оба командующих армиями предприняли объезд своих войск и окрестностей с целью определения места для генерального сражения.

— Князь Багратион в страшном гневе был, — рассказывал командирам эскадронов квартирмейстер. — При всех позволил себе ответственного за возведение укреплений полковника Карла Толя обругать. Требовал или расстрелять его, или разжаловать в солдаты. Позиция, дескать, и так тут плохая, слишком тесная для манёвра, так ещё и укрепления чуть ли не боком или тылом по направлению ожидаемого подхода неприятеля заложили.

— И что же, разжаловали? — поинтересовался капитан Волощенко.

— Ну коне-ечно, — протянул насмешливо майор. — У Барклая-де-Толли особая приязнь к этому полковнику. Решают теперь, а стоит ли вообще тут в оборону вставать, или, может, лучше сразу на Вязьму отходить. Ну и по нам тоже, кстати, есть указание. Велено было дозоры отправить по окрестностям. Трём полуэскадронам надлежит выехать по своим направлениям уже через пару часов. Каждому из них придаётся по сотне казаков. Барон решил, что пойдут в дозор полуэскадроны от капитанов Аврамова, Нарвойша и Копорского. Ставьте во главе их своих заместителей, господа, называете их фамилии, а я доложусь полковнику Эммануэлю. Дальше уже решат, какая казачья сотня и за кем будет.

— Отдохнули, называется, — увязывая и крепя саквы, ворчал Ярыгин. — Что это за война такая, всё время в седле. Только под Смоленском и дали передышку, а потом опять погнали.

— Подтяни. — Вахмистр дёрнул за ремень подпруги. — А то вон слабинка какая.

— Наум Варламович, ну а то я сам не знаю! — буркнул Степан. — Скоро десять лет, как в седле. Небось, уж не дурной.

— А мне всё равно сколько: десять, двадцать лет у тебя выслуги али полгода! — рявкнул тот. — Порядок для всех един! И каждый находящийся на государевой службе должен беспорочно её исполнять! Подтяни, тебе говорю!

— Да подтяну я, подтяну, Наум Варламович. — Ярыгин взялся за ремень. — Во-от, даже мизинец не протолкнёшь. — Он показал результат вахмистру. — Видите?

— Вижу, — произнёс тот, насупившись. — Аркан ещё глянь. Хорошо его вокруг баклашки увязал? Вижу, вижу, ладно. — И пошёл дальше.

— И ходют тут, и ходют, собраться спокойно не дадут, — проворчал, расправляя полу вальтрапа, Степан. — И так ведь все от усталости дёрганые, так нет ведь, ещё докучать нужно.

— Всё у своих проверил? — спросил у подъехавшего Тимофея Назимов.

— Как и говорили: провиант и фураж с собой на двое суток, — подтвердил поручик. — Патроны с большим запасом мы не стали, Александр Маратович, брать, в седельные чемоданы с полсотни положили, ну и при себе ещё в лядунках есть.

— Ладно, лишняя тяжесть в разъезде нам ни к чему, — согласился с ним штабс-капитан. — Не для боя ведь мы едем. Я так думаю, что уже завтра к вечеру в полк вернёмся.

— Назимов, штабс-капитан Назимов! — окликал выезжавшие отряды казачий командир.