Книга 1812, страница 107 – Андрей Булычев

Казачий корпус Платова, выполнив задание Багратиона по прикрытию армии, был послан князем на соединение с главными силами Барклая-де-Толли. Четырнадцатого июля, пройдя по дорогам от Днепровской переправы до Пропойска^[38], подразделения Второй армии достигли большого тракта. Именно по нему, тянущемуся вдоль правого берега реки Сож, и следовало выйти к Смоленску. Пятнадцатого июля в сторону Орши для наблюдения за французами была отряжена казачья бригада генерал-майора Денисова 7-го. А уже семнадцатого шедшие ускоренным маршем войска достигли древнейшего города Мстиславля. До Смоленска теперь оставалось менее ста вёрст пути. Не дав отдых армии, Багратион повёл её дальше. В её арьергарде маршевых колонн двигались Киевский драгунский и Ахтырский гусарский полки. Двадцать второго июля передовые подразделения наконец-то достигли Смоленска. За месяц Первая армия Барклая-де-Толли прошла от западной границы до этого города пятьсот вёрст, а Вторая Багратиона — более семьсот пятидесяти. Обе они, ведя арьергардные бои, понесли при этом незначительные потери и сохранили свою боеспособность. Отступая, русские не дали разбить ни единого своего корпуса, дивизии или даже небольшого отряда. В них, вместе взятых, насчитывалось на это время около ста двадцати тысяч человек. Соединение Первой и Второй русских западных армий означало провал очередного плана Наполеона.

— Красота! — Выйдя из дома, Тимофей широко, до хруста в костях потянулся. — Воистину, июль и август — это благословенные Богом месяцы на Руси.

— Так осенью, вашбродь, как бы ещё лучше, — прокалывая хомутной иглой ремень подпруги, заметил Клушин. — Большие работы в полях заканчиваются, в житницах зерно заложено, в погребцах квашеный и солёный овощ в избытке. Да и свежего пока тоже вдосталь.

— Ну, может быть, — пожав плечами, произнёс Гончаров. — Заметил, сколько в этом году яблок уродилось? И крупные ведь все, румяные, прямо как на Кавказе или у Дуная.

Сорвав одно с растущего тут же дерева, он его откусил и со смаком стал жевать.

— Сладкое, ничем заморским не уступает. Тебе сорвать, Степаныч?

— Не надо, вашбродь. Благодарствую. Сейчас вот сбрую починю и пойду за приварком схожу. Васька капитанский сказывал, что на офицерский порцион сегодня говядину обещали. Говорит, что вечером трёх бычков интендантские фуражиры привели, небось, уже освежевали и скоро отруб раздавать будут. Хотел бы щец сготовить и разварную говядинку. Под сметаной бы её да с хреном. Как вам такое?

— Барская еда прямо, Архип Степанович, — усмехнулся поручик. — После сухарей-то походных. Прямо как в лучшем ресторане.

— Не едал «рестранный» харч, не знаю. Ну, значится, щи и говядину можно, — сделал он вывод и отложил сбрую в сторону.

— Третий день никуда не гоняют, — хрустя яблоком, заметил Носов. — Красота. Всю войну бы так. Отоспался вдосталь, а тут тебе и заявляют — всё ребята, побили ворога.

— И чего? Ну побили, изменится-то что с того? — проворчал чистивший замок штуцера Усачёв. — Тебя домой, что ли, отпустят? Так и будешь в каком-нибудь гарнизоне до скончания всей службы стоять и на старости лет кобылам хвосты крутить. Сколько ты всего? Поди, год, как в мундире? Во-от, значит, ещё двадцать, и к ним четыре года, будешь в ём ходить. Что война, что не война, всё едино.