Книга Драгун, на Кавказ!, страница 83 – Андрей Булычев

Идти куда-то от ставших уже такими близкими людьми: Лёньки, Никиты, Захара или Антипа – очень не хотелось. Даже этот рыжий, занозистый Фрол был, в общем-то, совсем своим, пусть и тянуло ему иногда дать от души в ухо.

Августовское жаркое солнце коснулось огненным шаром горизонта, и по земле побежали длинные тени. Прошёл ужин, за ним вечерняя поверка, и у служивых до сна было ещё немного свободного времени. Тимофей читал купленный на местном рынке букварь, учебник грамматики и правописания, пытаясь постигнуть мудрёные правила русского языка восемнадцатого столетия. Ленька, усердно сопя, чинил сапог. Антип, сидя на топчане, мурлыкал какую-то простую песню про берёзку и чесался. Захар резал новую ложку подле светильника. В углу собралось сразу шестеро. Двое двигали на расчерченной в клетку скамье чёрные и белые кругляши, а все остальные давали игрокам громкие советы. Игра в шашки была в самом разгаре.

— После вечерней зари сразу не засыпай, – предупредил Лёньку Тимофей. – Пойдём с тобой вместе дело делать.

— Ты чего это задумал, Тимох, никак худое? – встревоженно посмотрел на него друг.

— Увидишь, – ответил тот. – Да ты не боись. Я сам всё рискованное на себя возьму, тебе только лишь послушать и поглядеть по сторонам нужно будет.

На улице совсем стемнело. Проиграли вечернюю зарю полковые трубачи. Игроки ссыпали шашки в небольшой мешочек и разлеглись по своим местам. Захар вздохнул, отложил в сторону недоделанную ложку и задул жировой светильник. Прошло немного времени, и со всех сторон раздалось мерное сопение.

Тимофей подождал ещё около получаса, затем привстал, наскоро намотал портянки на ноги и сунул их в сапоги.

— Лёнька, Лёнька, – прошептал он и чуть дёрнул друга за ухо.

— Ой! – вскрикнул тот и замычал в подставленную Тимкину ладонь.

— Да тихо ты, дурень! – зашипел тот. – Я пошёл на двор, а ты через пару минут за мной. Только чтобы тихо!

— Перемотай портянки, – прошептал он вышедшему на улицу другу. – И потом за мной сразу двигай.

— Тимох, а куда это мы? – спросил топающий за Гончаровым Лёнька. – Ежели что, так я на худое не подряжался!

— Не бойся, сейчас в этот переулок свернём, ещё пройдём и на месте уже будем, – ответил ему Тимофей. – Дома тут, как видно, совсем недавно построили, фруктовые деревья ещё совсем маленькие, а там чуть дальше за ручьём уже старые предместья стоят. Вот туда-то нам как раз и надо. Я в одном месте за заборным плетнём хорошую яблоню заприметил, плоды на ней все красивые, наливные, видно, что совсем вызрели.

— Ну ты даёёшь! – удивлённо протянул Лёнька. – Яблоки навострился воровать, словно бы мальчишка из помещичьего сада. Ребятам такое расскажешь, так ведь засмеют. Это ж надо, ночью, вместо того чтобы спать, он в сад лезет. Дурной ты, Тимоха!

— Вот и посмотрим завтра, кто из нас двоих дурной, – проворчал друг. – Ну всё, вроде мы пришли, кажись, тот переулок. Ты стой здесь у куста и если вдруг кого увидишь или услышишь на улице, то мяукни мне, что ли, или гавкни погромче, а я полез.

Тимка перехватился рукой за самый верх плетня и быстро перебрался вглубь садика. Оставшемуся одному на тёмной улице Лёньке стало как-то не по себе, и он вслушивался тревожно в ночь. Прошло несколько минут, и в глубине того двора, куда залез его полоумный друг, вдруг бешено залаяла собака. Затем раздались треск и топот. Через забор перелетела пузатая котомка, а за ней следом и бравый драгун.