Книга Драгун, на Кавказ!, страница 135 – Андрей Булычев

20 ноября его корпус выступил из Тифлиса и 29 ноября пересёк границу Гянджинского ханства.

Цицианов отправил несколько писем Джавад-хану, пытаясь склонить его к добровольной сдаче крепости и обещая за это «неограниченное милосердие Его Императорского Величества». В случае же отказа Гяндже, со слов князя, грозил несчастный жребий, «коему подпали некогда Измаил, Очаков, Варшава и многие другие города».

Хан был непреклонен, на уговоры и угрозы он отвечал твёрдо и решительно, обещая жестокие несчастья самому князю и всему его войску. Он заявлял, что князь ещё не сходился в битве с кызылбаши и не знает, какие они бесстрашные воины.

Таким образом, борьба за крепость началась с письменной дуэли Цицианова и Джавад-хана. После такой переписки для князя взятие Гянджи стало не только государственным, но ещё и глубоко личным делом.

Второго декабря были сформированы две штурмовые колонны. Первая, состоящая из Кавказского гренадерского батальона и одного батальона 17-го Егерского, с частью лёгких войск и двумя орудиями под началом подполковника Симоновича наступала по Тифлисской дороге. Вторая, из двух батальонов 17-го Егерского полка, эскадронов драгун, с лёгкими войсками и пятью пушками шла правее дороги через большие ханские сады под началом самого князя.

Прежде чем добраться до крепостных стен, предстояло ещё занять протяжённые предместья с садами и преодолеть первую, окружающую их землебетонную стену высотой более трёх метров.

В садах и на внешней стене русские войска встретили ожесточённое сопротивление, тем не менее, идя в ротных колоннах, они за два часа очистили всё предместье и все сады от противника и расположились вокруг крепости для блокады.

Во время атаки 2 декабря войска хана потеряли 250 человек убитыми. Сдалось в плен 200 шамшадильских азербайджанцев и 300 армян. Потери русских составили 70 человек при 30 раненых.

Князь Цицианов свидетельствовал перед императором об «усердии, рвении, храбрости и твёрдом мужестве всего отряда при занятии предместий Гянджи и садов».

Крепость была обложена, и началась её бомбардировка, которая продолжалась месяц безо всяких видимых результатов. Цицианов надеялся, что Джавад-хан, устрашённый потерей своих предместий, будет вынужден сдать крепость добровольно, и всё пытался склонить непокорного правителя Гянджи к этому путём ведения активных переговоров.

Но Джавад-хан не соглашался ни на какие предложения князя. Одной из причин его упорства были бедственное положение русских войск и надежда на скорую помощь Персии. Он считал, что недостаток продовольствия и фуража, зимний холод и болезни рано или поздно должны будут вынудить русских снять осаду. Цицианов же не мог позволить себе отступить, потому как – «это был бы неслыханный стыд для непобедимых российских войск». К тому же многочисленные перебежчики сообщали ему, что город и сам держится из последних сил. Пересидеть гянджинцев русское командование всё же не надеялось, так как собственные силы были уже на исходе. Всё должен был решить штурм.

Всем чинам корпуса было приказано наблюдать, дабы солдаты при штурме щадили женщин и детей, а также всех бросающих оружие. Для сохранения же отсылать их в очищенные башни и дома, к которым приставлять караулы.

3 января в 5 часов утра полковник Карягин подвёл два своих егерских батальона к башне Кафер-бек и расположил их скрытно в садах. В 05.30 начала движение главная сводная колонна под командованием генерал-майора Портнягина, которая состояла из драгун, мушкетёров, гренадёр и одного батальона егерей.