Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 123 – Андрей Булычев

— Я работать все равно не буду, – буркнул Копорский. – Мы есть военнопленные, и по всем законам нас перво-наперво должны хотя бы сносно кормить и потом уже менять или отпускать за выкуп.

— Вашбродь, мы на Кавказе, – проговорил вечером в сарае Гончаров. – Тут, на юге, ведь свои законы. В любом случае пока у вас рана совсем не зажила, ни о какой работе для вас и речи быть не может, а вот я бы с удовольствием вокруг осмотрелся. Коли нам не дают третьего пути, то нам самим его придется искать, а для этого нужно хорошо знать местность и иметь хотя бы какой-то запас из долго хранимой пищи.

— Ты сейчас имеешь в виду побег? – посмотрел на него пристально прапорщик.

— Так точно, вашбродь, он самый, – кивнул Тимофей. – Сейчас начало апреля, скоро откроются южные горные перевалы, и можно будет ждать персидских посланников. Времени у нас остается совсем мало, месяц, от силы, думаю, полтора, никак не больше. Одно вот радует – нога ваша начала заживать.

— Да, это тебе спасибо, тебе, Тимофей, – поблагодарил прапорщик. – Удивительно сие, безо всякого лекаря и так ловко справился. А там, на этой дороге, меня не бросил. А я ведь тебя обижал. Э-эх, – вздохнул он смущенно. – Должник я теперь твой.

Копорский действительно начал понемногу наступать на раненую ногу, сильно пока что при этом хромая, но все же это уже был прогресс. После получения одобрения командиром Гончаров переговорил с Джамалем, и он подвел его к распорядителю бека – крепкому, коренастому бородачу с цепким, умным взглядом.

— Твое дело – носить воду в этот кадушка, – толмач перевел слова распорядителя русскому. – Все три кадушка, и еще рубить этот дрова, – показал он на сваленные у стены сарая стволы и сухие ветки. – Надо все их рубить такой кусок, – толкнул он ногой лежащее на земле полено.

С этого момента у Тимофея появилось дело, и теперь он смог выходить за пределы аула к речке. Первое время за ним приглядывал кто-нибудь из мужчин, потом из специально приставленных мальчишек, а затем он уже ходил за водой один. Помимо этого, пришлось мешать в яме глину с навозом, таскать камни и заниматься прочими нехитрыми делами. Пища у пленных заметно улучшилась, а по вечерам даже начали давать куски вареного мяса.

— Уже дней на пять у нас сухих лепешек и сыра имеется, Петр Сергеевич, – развернув узелок, проговорил Тимофей. – И вот даже чего я сегодня добыл, – показал он на заточенную с одного конца железяку. – Похоже на старый клин для колки толстых чурбаков. Вот оно и первое наше оружие.

Было начало мая, установилась ясная и теплая погода, и драгуны решили, что пришла их пора бежать. По ночам Тимофей и Копорский сделали подкоп в дальнем углу сарая, отковыряли на нескольких камнях скрепляющую их между собой известь и хорошо их расшатали.

Аул засыпал. Где-то далеко слышался собачий лай, протопали мимо сарая, переговариваясь между собой, какие-то люди. В щель двери во дворе видно никого не было, и драгуны, вытащив из подкопа несколько крупных булыжников, выгребли вовнутрь помещения землю.

— Вашбродь, я первый, – прошептал Тимофей и нырнул в узкий лаз.

В руках у него был зажатый костыль и узелок с провиантом. Протиснувшись в проем, он заработал коленями и локтями и совсем скоро выполз наружу. Все вокруг окутывала темень, было тихо и спокойно. Снизу послышался шорох, и из лаза выбрался господин прапорщик.