Книга За храбрость!, страница 89 – Андрей Булычев

— Бам! – грохнул выстрел с левого боку. Вслед за Лёнькой Тимофей послал пулю в ближайшего врага и тут же перехватил правой рукой саблю.

— Ура-а! – донёсся клич сотен голосов. Развернувшийся после отхода в тыл полк Агеева напал на неприятеля с фланга. С другого в это время ударили подоспевшие казаки Богачёва. Туркам оставалось только лишь умереть или попытаться спастись, уходя по пойме речки Кирх-Булак. Их командир развернул свои сотни, и неприятельская конница стремительно понеслась к пойме.

— В дого-он! – скомандовал Подлуцкий.

Вот он, берег речки. Осадив Чайку, Гончаров выхватил из бушмата мушкет и прямо с седла выпалил по скакавшим вдоль реки. Пальцы сорвали клапан лядунки, и вот он уже новый патрон у его рта. Рывок зубами кончика бумаги, и часть пороха засыпана на полку замка. Крышку закрыть. Остальной заряд в дуло, сюда же и пулю. Готово. Щёлкнув курком, Тимофей прижал приклад к плечу.

— В тебя-я, – прошептал он, совмещая мушку с целиком.

— Бам! – грохнул выстрел, и облачко сгоревшего пороха на пару секунд закрыло цель.

Новый патрон. Проталкивая пулю в ствол, он уже по привычке выбирал, куда стрелять. Никаких целей поблизости больше не было. Только валялись внизу у воды и плыли по течению окровавленные тела да скакали без всадников кони. Поредевшие сотни неприятеля прорвались вдоль берега на запад.

— Ничего, и так вон их сколько побили, – проговорил со вздохом Кошелев. – Весь берег пострелянными усыпан.

— Главное, к вагенбургу не прорвались. Значит, будет вам крупа на кашу, – пошутил Копорский. – Тимофей, я не понял, ты что это за тряпку на себя нацепил? Тебе кобуры с сумкой уже мало?

— Знамя это, ваше благородие, – ответил устало Тимофей и, погладив ствол мушкета, вставил его в бушмат.

— Какое знамя? – непонимающе переспросил подпоручик. – Да объясни ты уже толком!

— Ваше благородие, младший унтер-офицер Гончаров у турок в крепости знамя захватил, – ответил за Тимофея Кошелев. – Ну и мы с Блохиным как бы тоже ему помогли. А потом он с Лёнькой ещё и егерского подпоручика, сомлевшего от потери крови, из-за стен вытащил. Так что знамя это турчанское на нём, а не просто какая-то тряпка.

— Та-ак, – протянул, прищурившись, Копорский. – Это что же получается? Получается, что, несмотря на неудачный штурм, наш эскадрон неприятельским знаменем в крепости завладел? О-очень интересно! Под чьей непосредственной командой ты, Гончаров, в бой шёл?

— Под вашей, Пётр Сергеевич, – пожав плечами, произнёс тот. – Возьмёте знамя? – И начал развязывать узел.

— Нет уж, дорогой. А ну поехали к командиру эскадрона.

Потери русских при неудачном штурме крепости Ахалкалак были огромными. Отряд Гудовича потерял 34 офицера и 846 нижних чинов убитыми и ранеными. Оправдываясь в своей неудаче, граф писал министру иностранных дел: «В войске у меня почти половина прошлогодних рекрут, да и самих войск мало… Подвижного магазина нет… Артиллерия не имеет комплекту в служителях. Генерального штаба у меня только лишь один майор и при нём офицер, который недавно только приехал».

Однако же про причинённый туркам сильный урон и захваченное у них в крепости знамя он тоже не забыл упомянуть.

Простояв два дня под Ахалкалаком, главнокомандующий повелел начать отступление к селению Цалка, послав приказание генералам Несветаеву и Рыкгофу ограничиться на своих участках только лишь обороной и прекратить всякие наступательные действия.