Книга За храбрость!, страница 63 – Андрей Булычев

— Ну смотрите, как знаете, дрыхните дальше. – Морозов махнул рукой. – Тогда я так и скажу господину полковому каптенармусу: «Не желает отделение Гончарова, Игнат Матвеевич, мундиры первее самохваловских драгун получать». Пущай Фролка во всём лучшем щеголяет, чем ты, Лёнька. А чего, драгун он вполне себе справный, даром что егозистый.

— Эй, эй, Захар Иванович, обожди! – Откинув шинель, Блохин вскочил с топчана. – Ну обожди! Чегой ты там по мундирам-то говорил?

Заинтересовавшиеся драгуны зашевелились и, прислушиваясь, подняли со своих спальных мест головы.

— А вот то и говорю, двум эскадронам, которые Нуху штурмовали, новые мундиры на замену положены, – разъяснил Морозов. – Те, что тогда на людях были, шибко на тех воротах прожглись. Как бы их ни штопали, а заплаты, словно у бродяг, одна на другую залазят. Александр Эдуардович сам тогда пообещал всем, кто на штурм шёл, замену. Господи, лишь бы только не помер, страдалец. – И, поискав глазами икону, стянув с головы фуражную шапку, дядька степенно перекрестился на имперского орла Тимохиной каски.

— Ты проходи, проходи, Захар Иванович. – Гончаров подхватил за локоть земляка и посадил его на свой топчан. – Чего там такое с полковым командиром? Ранили его, что ли? Мы ведь в неведенье совсем, как на Баку из той Нухи ушли, так и оторвались от всех полковых дел. Ну чего там случилось-то, расскажи?

— Ну да, это ведь почти два месяца вас с нами не было, – посчитав на пальцах, произнёс Морозов. – Вы-то ведь и правда в неведенье полном сейчас пребываете, а важного между тем много чего было, пока вы от полка в поход отходили. Значит, на Нухе нас долго не стали гарнизоном держать, их превосходительство генерал Небольсин повелел нашим двум эскадронам, что при нём были, на полковые квартиры обратно отправляться.

— Да мы знаем это, – прервал его Герасим. – Вы же через два дня после нас должны были уходить. Ты лучше по делу…

— А вот будут всякие перебивать, вообще ничего рассказывать вам не стану, – обиженно проговорил, тряхнув головой, Захар и попытался было встать. – Живите потом и дальше в полном неведенье!

— Сиди, сиди, Захар Иванович, не обижайся. Ну вот куда ты собрался? – придержал его Тимофей. – А ты помолчи, Рябой, слушать не хочешь, так за водой вон пока к колодцу сходи.

— Молчи, Гераська! Чего встреваешь?! – раздалось сразу несколько недовольных голосов. – Иди вон отсель, не мешай другим слушать!

— Да никуда я не пойду, – пробурчал тот. – Не моя сегодня очерёдность на готовку. Пущай вон Калюкин воду носит. Всё-всё, молчу. Извинение просим, Захар Иванович. Рассказывай дальше.

— Ну-ну, гляди, – проворчал тот. – Ладно, шли-то мы на Тифлис не так вот, как вы. В октябре ведь ещё тепло было, но, правда, шибко дождливо. Так что некоторые речки даже из берегов своих вышли. Вот при переходе через одну из таких как раз-то и упал в воду господин полковник. Конь, что ли, его на камне оступился и вздыбился, не знаю, сам я там не был и, как оно случилось, не видал. Знаю только, что Александра Эдуардовича быстрым течением подхватило и понесло. Чуть было не утоп он, воды студёной нахватался, вымок весь до нитки, и ещё о камни его немного побило. Захворал после того случая наш полковник, жар у него сильный начался, и потом колотить, говорят, начало. Голос совсем пропал, ослаб он и от Елисаветполя даже и верхом более не смог ехать. На повозке его в Тифлис дальше везли. Тут уж по приезде врачи сразу, конечно, пользовать начали. Лекаря полковые наши, рассказывают, дохтора важные какие-то иноземные порошки ему дают, горькую воду и ещё кровь дурную из жилы выпускают. Но, однако же, лучшивее полковнику с того лечения не становится. Так ведь, конечно, чего эти порошки? Самое первое средство в таком деле – барсучий жир вовнутрь, а вот снаружи надобно дёгтем почаще натирать. Ну и хорошая баня, само собой. Это после того, как хорошо распаришь больного, как раз и надобно то самое лечение делать, а ещё и травки хорошо помогают или же редька с мёдом. Испокон веков так на Руси лечились, а тут на тебе – порошки.