Книга За храбрость!, страница 32 – Андрей Булычев

— Ага, пока вы зелёные от них бегали! – подкалывали егерей кавалеристы.

— Да мы ретираду по команде делали! – неслось в ответ.

Полковник Бомбель оставил эскадроны на майора Кетлера, сам же отъехал к генеральской свите.

Отведя походную колонну к ручью, майор разрешил всем спешиться и привести себя в порядок.

Около воды ещё оставалась зелень, и Тимофей, спутав передние ноги Чайки верёвкой, расседлал её.

— Мало травы, – покачав головой, заметил Кошелев. – Осень на пороге, да её и летом среди камней не больно нарастает. То ли дело у нас в Рассеи, вот где пасись – не хочу. А тут без фуражира никак.

— Пошли за водой, Федот Васильевич, – предложил, показав на ручей, Гончаров. – Пока тихо, лошадей напоим, да и сами кровь, пот смоем. Лёнька, бери ведро! – сказал он другу и махнул рукой. – А то Герасим всё вычерпает.

— А чего, ежели вы телитесь! – крикнул тот, стоя в воде, которая доходила до середины сапог. – Стойте себе дальше, балакайте, точно тогда вычерпаю!

Вынув из седельных сум скатанные кожаные вёдра, драгуны шли к ручью, где смывали с себя всю боевую грязь, после чего, набрав воды, возвращались к лошадям. Те уже немного отстоялись после горячки боя, и теперь их можно было поить.

— Обозные едут! – разнеслось по берегу.

В сторону спешенных эскадронов катило с полдюжины повозок.

— Пей, пей, сейчас овса ещё принесу, – погладив морду Чайки, проговорил ласково Тимофей. Та высунула морду из ведра и, обдавая драгуна брызгами, громко фыркнула. – Ну будя, будя, не хулигань! – проворчал тот. – А то сухаря у меня не получишь.

Схватив торбу, он поспешил к повозкам. Около них уже толпились драгуны.

— По два гарнеца^[6] велено давать, не более, – донёсся знакомый ворчливый голос, и Тимофей поспешил на него.

— Дядька Захар, насыпай от души, – попросил он и подмигнул земляку.

— Здрав будь, Тимофей… – И, зацепившись взглядом за Аннинскую медаль и унтерские галуны на мундире, добавил уважительно: – Иванович. Сильная рубка сегодня была?

— Да не-ет. Легко татар сбили.

Отмерив положенное, Захар покосился на стоявших в очереди и сыпанул в торбу лишний черпак.

— Сена нет, извиняйте, господин унтер-офицер, только один овёс, а за сухарями вон к той повозке, к Бабкину вам надо.

«Хорошо иметь земляков в обозной команде», – думал Гончаров, открыв торбу. Антип прямо в неё на овёс положил пять плотных сухарных кирпичиков и незаметно сунул ещё два.

— Для прынцессы твоей балованной, – проговорил, хмыкнув, он.

— Слышал, вас в полковой обоз переводят? – полюбопытствовал Гончаров, поднимая торбу.

— После похода, опосля рождественских обещали, – произнёс нестроевой драгун. – У Захара там приятельство с полковым каптенармусом сложилось. В Тифлисе будем теперяча мы квартироваться. Глядишь, в скорости и семьи из Уфы сюда выпишем.

— Дай-то Бог, – улыбнувшись, сказал Тимофей. – Соскучились ведь, небось?

— А то-о! Три года уже прошло с рекрутчины, – ответил тот, вздохнув. – Детишки подросли, чать, и не узнают даже отцов.

— Ну всё-ё, не задерживай! Опосля поговорите, – донеслись голоса из-за спины.

— Всем хватит, не гоношись! – откликнулся басом Бабкин.

— Ладно, и правда, Антип, потом поговорим, а то вон люди волнуются. – Тимофей кивнул головой за спину. – Подходи, братцы, кто там следующий?! – И пошёл в ту сторону, где паслись лошади.