Онлайн книга «Глазомер! Быстрота! Натиск!»
|
— Ну, ты бы помолчал, Ванька, – нахмурился Лужин. – Мал больно при начальстве да над командиром подшучивать! — Все, молчу, молчу я, Федор Евграфович! – поднял вверх руки егерь. — Навались! – крикнул старшина, и лодку оттолкнули с отмели. Казаки-гребцы взялись за весла, и она стремительно пошла на юг, в сторону видневшегося в отдалении острова. Вместе с ней шло еще двадцать два гребных кончебаса. До десантников донесся один, второй, третий пушечный выстрел, а затем они слились в сплошную канонаду. — Канонерки наши бьют, – успокоил егерей Алексей. – На себя внимание от нас турок отвлекают. Первое ядро неприятельской береговой батареи ударило в воду далеко от гребной флотилии. Раздался всплеск, и вот второе, третье вздыбили фонтаны воды. — Штуцера, огонь! – скомандовал Алексей, сам совмещая прицел на мечущихся вдалеке фигурках. Хлопали выстрелы нарезных стволов, попаданий пока видно не было, да это и было-то невозможно, учитывая такую дальнюю стрельбу и волнение на море. — Осторонься! – рявкнули два казачьих канонира, потеснив егерей на носу. Один из них, подбив клин, чуть поправил прицел, а второй раздул тлеющий на пруте фитиль. — Богдан, бережись! – крикнул тот, что был с прутом, и прислонил дымящийся пальник к затравочному отверстию. «Бах!» – рявкнул фальконет, выпуская дальнюю картечь в сторону острова. Канонерки флотилии Рибаса подошли ближе и тоже повели обстрел береговой батареи. Кончебасы приставали на северной отмели, и в ледяную воду, подняв вверх оружие, спрыгнули с бортов запорожцы. Дав залп из ружей, они бросились к береговой батарее. Вырезав на ней топчу, казаки развернули орудия против крепости. Куренные атаманы подняли своих людей и под прикрытием плотного огня егерей бросились на штурм стен. Турки не стали испытывать судьбу и вывесили белый флаг. Согласно отправленному в столицу донесению Потемкина, общие потери казаков составили: один полковой старшина, четыре куренных атамана и двадцать четыре казака. Согласно тому же рапорту, из четырех сотен защитников Березанской крепости триста двадцать сдалось в плен, а восемь десятков было убито. Плененного коменданта Келеджи Осман-пашу на следующий день принял в своем шатре сам Григорий Александрович. Он был показательно одарен бриллиантовым перстнем, а всем остальным пленным была выплачена компенсация за «потерянные вещи». Колонну добровольно сдавшихся на островной крепости защитников провели во главе с комендантом и со всеми командирами перед очаковскими стенами. А уже через три недели в Ольвиополе их и вовсе отпустили в Турцию. Позже Келеджи Осман-паша на Родине был возвышен до трехбунчужного паши. Одновременно с десантом на Березань, другой отряд казаков, посланный в Гаджибей (будущую Одессу), сжег там склады с продовольствием, боевым припасом и со снаряжением для Очакова. 12 декабря 1788 года Екатерина II наградила Антона Головатого и Захария Чепегу Георгиевскими крестами IV степени с формулировкой «За отличие». В это же самое время указом генерала-фельдмаршала Потемкина казацкое войско было названо Черноморским, а все его старшины получили армейские офицерские чины. Именно во вторую турецкую кампанию казаки, совсем недавно считавшиеся чуть ли не бунтовщиками, становятся той уникальной ударной силой, о которой через четверть века сам Наполеон скажет: «Если бы у меня были казаки, то я бы покорил весь мир!» Прошлые обиды за уничтожение Сечи были забыты, и с формальным принятием запорожцев в войсковое управление началось их долгое служение России. |