Книга Гром победы, раздавайся!, страница 52 – Андрей Булычев

Алексей отошел за обочину, миновал большую яму и, раздвинув росший за ней куст, присвистнул.

— Васька, а ну-ка, сюда подойди! – подозвал он оружейника. – Иди-иди, потом уже на свою бричку налюбуешься!

— Ого-о, вот это находка! – воскликнул тот, подбежав к командиру. – Это как же австрияки да с таким-то добром смогли расстаться?!

За кустом, уперев свой массивный ствол в землю, стояло большое артиллерийское орудие.

— Колесо из оси вывернуло, вот они и расстались, – ответил ему Егоров, осматривая боковое запальное отверстие. – Смотри-ка, а прислуга даже запальник не испортила и не заклепала его клином.

Афанасьев, постукав по стволу ладошкой, уже осматривал стоявший рядом целый транспортный передок.

— Ну да, видать, канониры, как только поломка у орудия случилась, сразу коней выпрягли и дали деру. А на передке-то все совсем целое, Ляксей Петрович. В зарядном ящике, что при нем, даже на двадцать выстрелов все, чего положено, имеется.

— Да-а, хорошо было бы это орудие для себя взять, – проговорил озабоченно Егоров. – Оно бы сразу всю нашу оборону перед мостом усилило. Полупудового заряда пушка – это вам не наши мелкие фальконеты. У этой выстрел из ближней картечи аж целую просеку в рядах атакующих пробьет. Есть там, Василий, картечь?

— Три картуза дальней и еще пара ближней, – ответил сержант, шевыряясь в ящике. – Остальные ядра, запальные трубки да порох.

— Негусто, конечно, но так-то могло бы и этого не быть, – пожал плечами полковник. – Как же вот только такую тяжесть отсюда вытащить? Здесь, в этот буерак и коней даже не получится завести. Эх, было бы тут колесо на месте, уж как-нибудь самой длинной перевязью ее бы зацепили.

— Ва-аше благро-одие, – протянул Афанасьев, – да не переживайте вы за это! Русскому мужику, русскому солдату любая задача и любая тяжесть по плечу. Сейчас вот сюда целую роту подведем, и пушка сама как миленькая из этой вот ямины выскочит. А там уже наши умельцы, пионеры, Савва Ильин с Уфимцевым Михаилом будут с ней дальше колдовать. Вот увидите, если к ночи эта пушка на колесах катиться не будет, то уж стрелять-то она точно станет.

— Ваше благородие, ваше благородие! – донесся от моста крик вестового. – К вам тут с бумагой из штаба дивизии прибыли!

— Хорунжий второго донского полка Греков, – представился старший небольшого казачьего отряда. – Ваше высокоблагородие, мы с донесением от своего полковника в Бухарест, в дивизионный штаб посланы были, а теперяча вот обратно уже за реку возвращаемся. А вам их высокопревосходительство письменный наказ с нами передал, – протянул он исписанный знакомым мелким почерком лист.

«Почерк мелок – язык меток», – всплыл в голове ходящий среди офицеров афоризм.

Полковнику Егорову. Держать мост через Арджеш и беречь его пуще ока ввиду особой важности! С места не сходить до самого моего подхода!

Как всегда емко, четко и коротко, «по-суворовски».

— Спасибо, хорунжий, – поблагодарил казака Алексей. – Как начальство свое увидите, передайте ему, чтобы оно три мои сотни, что сейчас при них состоят, сюда отпустило. Тут для нас особо важное поручение от генерал-аншефа имеется. Пусть только их не задерживают, потом, если что, они опять нашу конницу верхами нагонят.

По обоим берегам реки шло шевеление. На левом располагались только что подъехавшие обозы с интендантским добром, полковой лазарет, штаб и полевые кухни. На правом стрелковые роты обустраивали себе позиции. Вот по бревнам моста загрохотали колеса. Лошади тащили на передках небольшие пушечки – фальконеты, а рядом по сторонам от них бежали полковые канониры.