Книга Гром победы, раздавайся!, страница 36 – Андрей Булычев

Девятого апреля на рассвете три сотни казаков выехали из Бырлада в сторону Серета.

— Посторонись, зеленые! – первый головной десяток с удалым посвистом прошел мимо возвращающегося к себе дозора егерей.

— Вот ведь озорные! – покачал головой Быков. – Смотри-ка, а ведь похоже, что станичники далеко направляются: у каждого заводная лошадь при себе, а на ней сверху вьюк приторочен.

— Твоя правда, Егор Онисимович, – согласился с подпрапорщиком Дроздов, провожая взглядом скачущие мимо сотни. – Так бы ежели на пару-тройку дней, то и седельных сум хватило. Значит, дней на десять пути они рассчитывают, не менее того.

— Вот-вот, выходит, что и нас скоро далеко погонят, – проворчал Быков. – В полях-то уже совсем подсохло, только лишь в лесу грязно, ну и в низинах. А ну, подтянись! – крикнул он, обернувшись. – Ковыляете как снулые утки с пруда. Три дня только дома не были, а уже устали они! Совсем обленились за зимнее стояние!

Полки и батальоны третьей дивизии готовились к выходу. Привыкшие к стремительным переходам прошлого года под началом Суворова, солдаты и предположить не могли, что можно долгое время стоять без дела.

— Скоро, скоро уже турку на штык возьмем, – ворчали седоусые ветераны, правя заточенные клинки. – Два десятка лет назад мы тут хорошо басурманам кровь пустили. А потом до самых Балканских гор, до перевалов их гнали. Вот-вот уже Ляксандр Васильевич приказ барабанам в поход бить отдаст!

Но время шло, а приказа все не было.

Шестнадцатого апреля прискакал десяток казаков из тех трех сотен, что ушли на юг. Грязный, пахнущий конским потом урядник передал генерал-аншефу донесение от командира эскадрона.

– Войска цесарцев выступили из Бухареста в направлении крепости Журжи. Идут тремя колоннами через большой лес. Турки в бой не вступают, откатываются на юг.

— Обозы видели у австрийцев? Орудия они с собой катят? – живо поинтересовался у казака Суворов.

— Катят, ваше высокопревосходительство, – подтвердил тот. – Точно катят! И повозок у них богато, и пушек всяких. Конница все больше впереди или в боковом охранении следует, а опосля ее уже пехоты тьма топает. Ну а пушкари с обозными – те в самом хвосте армии тянутся.

— Вот и цесарцы в поход двинули, – задумчиво проговорил генерал. – В обозах у них осадной припас едет, обложат Журжи, а потом, глядишь, и штурмом ее возьмут. А нам тут и дальше у этого Серета сидеть. Спасибо вам за службу, станичники! – поблагодарил он казаков. – Каждому по полтине, а уж уряднику рупь за старание! Отдыхайте, вижу, как вы замаялись.

Почти каждые три-четыре дня начали приходить от дальнего казачьего разъезда вести. Турки не стали принимать полевого сражения и откатились к своей крепости. Австрийская армия под командованием принца Фридриха Кобургского, подступив к ней в конце мая, обложила и начала осадные работы. Суворов же маялся от безделья. Все дороги давно уже открылись, но приказа наступать ему все не было.

* * *

— Бочонок бараньего сала взять, деревянный масло, еще сера взять, селитра, воск и хороший порох, – перечислял старшему полковому интенданту секунд-майору Рогозину потребности своих оружейников Курт. – Я просить приготовить пакля без кострики, хороший селитряный фитиль и корпуса для гренад. И еще у меня быть одна очень важный потребность, по-русски это называться густа, или земляной, каменный масло. Другой названий произносить на персидский манер словом «нефть».