Книга Война на Дунае, страница 55 – Андрей Булычев

— Из окон бьют! – крикнул второй и, присев на колено, прицелился в белённую известью хату.

Грохнул его выстрел. Следом ударили ещё два ружья. А Лужин с Алексеем, ускорившись, уже подбегали к дому. Лёшка инстинктивно присел, и высунувшийся из-за угла ствол послал пулю выше его головы. Перекат вправо – и он выстрелил из штуцера в беслы. Тот выпустил из рук своё ружьё и рухнул ничком на землю. А от сарая в их сторону бежало ещё трое. С трудом вырвав из боковой кобуры пистоль, Алексей щёлкнул курком и прицелился в переднего.

Бам! Глухо грохнул разрыв гренады в доме, и из его окон вместе с клубами дыма вылетели обтянутые бычьим пузырём рамы.

Бам! Уже звонче взорвалась внутри вторая гренада.

Троица инстинктивно пригнулась, и Алексей выжал спусковой крючок. Пуля ударила одному из беслы в шею, и он, захрипев, упал на колени. Бегущий рядом товарищ выстрелил, и кругляш свинца вошёл с чавкающим звуком в землю, прямо перед головой Алексея.

— Бей гадов!

Рядом протопали знакомые сапоги. Митенька разрядил подаренную ему только недавно фузею во врага и как-то неумело, словно бы палкой, ткнул ею в оставшегося в живых беслы.

«Вот и всё, сейчас его прямо тут и зарубят!» – с ужасом подумал Лешка, вскакивая на ноги.

Один, второй удар саблей пришёлся по стволу фузеи майора, её ствол качнулся и ушёл вниз. Третий удар должен был прийти уже по самому хозяину. Клинок сверкнул вверху и резко пошёл вниз, прямо в голову глупого русского. Раздался лязг. Подоспевший Лёшка принял саблю на штык штуцера и отклонил её в сторону. Резкий рывок вперёд правой ногой – и боковым разворотом он вбил приклад штуцера в висок беслы.

— Контрольный! – рявкнул Егоров, вгоняя штык в лежащее ничком тело. – Чтобы потом в спину не выстрелил! А где твой штык, раззява?! Какого… ляда ты его палкой гладил балбес?!

— Да я тебя, я чтобы они тебя не убили, – бормотал побелевшими губами Толстой. – А он ведь не побежал, он саблей давай рубить, а я уже всё, я думал, конец мне, умер…

Мимо протопала четвёрка егерей, у двоих штыки были красными. Один остановился и приколол шевельнувшегося, простреленного пистолетной пулей, беслы.

— Ладно, оба мы хороши, извини, Митька, погорячился. Главное, живы пока, – проговорил Алексей, начёсывая кулаком грудь. – Свербит как, зараза! Побежали, там наши впереди бьются!

Смяв разрозненную оборону на окраинах села и перебив защитников, егеря столкнулись с организованным сопротивлением в самом центре. Тут стоял большой кирпичный дом с несколькими хозяйственными постройками. И из всех этих строений били ружья.

— Точно стреляют, сволочи! – крикнул подбегающему командиру полка капитан-поручик. – У меня трое на этом перекрёстке уже легли, – кивнул он в сторону лежащих на дороге фигур. Пуля ударила в жердину забора рядом с ротным, и он резко пригнулся.

— Сюда бы пару фальконетов, – проговорил, заполошно дыша, Лужин. – Всё деревянное бы ядрами развалили, а потом бы и до каменного дома добрались.

— Говоришь, это у них как бы штаб, самое главное место, так, Фёдор Евграфович? – проговорил задумчиво Алексей.

— Так точно, вашвысокоблагородие, я вам про него докладывал, – кивнул тот. – Там, на рисунке моём, он ещё таким жирным крестиком и кружком помечен.

— Да, да, я помню. – Алексей высунулся ещё раз, оглядывая все строения в центре села. С чердака конюшни напротив грохнуло два выстрела, и он резко отшатнулся. – Какие ловкие! Ну-ну! Значит так, штаб мы пока что не трогаем, – принял он решение, – в нём должны храниться те знамена, которые нам нужны целыми. Всё остальное – сжигаем к чертям собачьим! Передать по всем подразделениям, начинаем огонь россыпью через пять минут по моему свистку! Штуцерники бьют по окнам и продухам обычной пулей, а кто с фузеями – зажигательной. Время пошло!