Книга Война на Дунае, страница 129 – Андрей Булычев

— Спасибо, барон, – усмехнулся Лёшка, – но мне хорошо служить и полковником в самой доблестной армии мира, в русской. Для меня чин в ней на две, а то и на три головы выше любой иноземной будет. Кстати, а как поживает ваш семейный штуцер? – не преминул он ответно уколоть Корфа. – Надеюсь, что он всё так же хорошо и надёжно служит своему хозяину, как и прежде? Было бы очень интересно опять подержать его в руках.

— Да, спасибо, у вас хороший память, полковник, – мило улыбнулся пруссак. – Штуцер служить мне так же, как и раньше. Он стрелять ещё лучше и даже убить два русский медведь на охота в прошлый зима. Я полагать, вы ведь тоже ходить на охота?

— Только если на людей, – пожал плечами Алексей. – Вернее, на врагов моей страны.

— Но мы ведь не есть враги? – посмотрел на Егорова с улыбкой барон. – Мы есть, как это, добрый приятель, друг, да?

— Я очень на это надеюсь, – Алексей посмотрел в глаза Корфу, и тот не выдержал этого прямого, твёрдого взгляда.

— Иоганн, – позвал пруссака выглянувший из шатра господин с какими-то водянистыми, прозрачными, словно у рыбы, глазами. Он чопорно с головы до ног оглядел стоящего неподалёку русского офицера и, презрительно скривившись, нырнул обратно за полог.

— До встречи, полковник Егорофф, – улыбнулся барон. – Всё-таки вы думать над мой предложений. Мой король очень любить хороший, умный офицер. У него вы смогли бы найти себе подобающий место. – И подойдя к шатру, зашёл вовнутрь.

— Глаз не спускайте с этих двух, – кивнул егерскому караулу на задёрнутый полог Егоров. – Один из этих господ пруссак, другой английский военный посланник, а разницы между ними никакой нет, одного поля вся эта ягода, только вот волчья.

Штабные офицеры носились как угорелые с бумагами. Вдаль скакали гонцы, что турецкие на юг, что на север русские фельдъегеря. Переговоры в Галаце шли тяжело. У обеих из сторон были условия, неприемлемые друг для друга. Но что Османской империи, что Российской был очень нужен мир, и несмотря на все противоречия, переговоры не прекращались. Репнин торопился и из-за своих честолюбивых побуждений шёл туркам на уступки. Рассматривалось длительное, восьмимесячное перемирие. А предварительное мирное соглашение, достигнутое князем Репниным и визирем в конце июля, предусматривало расширение России за счёт Буго-Днестровского междуречья при условии возвращения Молдавии и Валахии султану безо всяких условий с русской стороны. Юсуф-паша отбыл в Шумлу, а оставшийся за него и наделённый высокими полномочиями главный драгоман Порты князь Мурузи вдруг потребовал изменить содержание ряда статей уже согласованного, предварительного мира:

1. Османская империя передаёт России не всю территорию между Бугом и Днестром, а сохраняет за собой обширные земли вдоль левого берега Днестра.

2. Русские берут на себя строгие дополнительные условия не строить на новоприобретённых землях крепости.

3. В мирном договоре не должно быть никаких упоминаний о Молдавии и Валахии.

— Тут Лёшка уже недалеко и до возвращения Очакова басурманам! – возмущённо кричал Толстой. – Чую я, чьи это происки! Постоянно твой пруссак с этим Джоном Хобартом около турок вертится. Часами перед каждым раундом переговоров вместе они заседают!

— Чего это он мой, этот пруссак? – пожав плечами, проговорил Егоров. – Такой же, как и твой, если уж на то пошло. Странно, конечно, это всё, Мить. С верховным визирем Репнин всё уже обговорил, а уж он-то, небось, повыше всякого там драгомана будет?