Книга Война на Дунае, страница 109 – Андрей Булычев

Две дюжины стволов выплюнули первые пули, а их стрелки тут же начали перезарядку.

— Расстояние до цели шесть сотен шагов! Ждё-ём! – гаркнул командир полка. – Пять сотен шагов, то-овсь! – И выдохнув, мысленно отсчитал семь секунд. – Огонь!

Егоров сам выжал крючок, посылая пулю в плотную массу конницы.

Тысяча стволов грохнула разом, и подступы к русской цепи заволокло облачками серого дыма. Ветерок сносил его в сторону, и глазам открылись линии стрелков в зелёных мундирах, сноровисто орудующих шомполами.

А на поле уже нашла свою смерть первая сотня вражеских всадников. На четырёх сотнях шагов даже «хитрая пуля» из гладкого ствола била хорошо групповую цель.

Земля дрожала от топота тысяч копыт, слышались крики, визг и вой.

— Сейчас, сейчас! – Руки сами делали такую привычную им работу. Практически одновременно щёлкнули взводимые курки, и пальцы норовили сильнее выжать спусковую скобу. Нельзя! Огонь залпом и только по команде!

— Огонь!

И ещё один залп ударил по своим целям, теперь уже за две сотни шагов, сбивая всю переднюю линию конницы.

— Подрывай! – прокричал Афанасьев, резко дёргая за бечёвку. – Беги-и!

Василий нёсся со своими пионерами вслед за стрелками. А позади шипели и искрились в запальных трубках злые огоньки. Вот он, спасительный строй русских колонн. В них, расталкивая ряды, влетели стрелковые цепи и пионеры, а позади, на поле, земля вставала уже на дыбы.

Прямо в упор по накатывающей коннице, словно из трёх десятков пушек, ударили мелкой картечью направленные фугасы. Шарики били большей частью по коням, и они, падая сотнями, катаясь по земле, давили и калечили своих всадников, создавая целые завалы из окровавленных туш. Бег конницы замедлился, и в этих сбитых, плотных порядках рванули мощные полуторапудовые фугасы кругового действия.

— Ужасть какая! – проговорил в страхе молоденький егерь, взирая на то, что творится впереди. – Страх божий! – И он, стянув каску, перекрестился.

— Ужас будет, когда на тебя сразу три татарина саблей замахнутся, Федотка! – проворчал стоящий рядом в шеренге капрал. – А ну башку прикрой! – и дал ему подзатыльник.

— К стрельбе товсь! – разнеслось над колонной. – Первая шеренга, с колена! Две другие стоя, целься!

Капрал с Федотом и всеми теми, кто стоял в первом ряду, опустились на одно колено и прижали приклады фузей к плечу. Из облака пыли и дыма выкатились первые всадники. Татары и сипахи озирались и не спешили кидаться на ощетинившийся штыками строй русских. Они только что пережили такое!.. Они почти уже умерли в этом огненном аду, а тут им снова умирать, и они кучковались у завалов из тел. Вот из-за него выехало ещё несколько сотен, и подбадриваемые старшими, они, наконец, поскакали вперёд.

— Первая шеренга, огонь! – донёсся крик командира батальона, и Федотка выжал спусковой крючок. Приклад ударил больно в плечо, и он, уперев фузею в землю, уже вырвал патрон из сумки. А над головой в это время разряжали ружья вторая и третья шеренги.

Оставив перед колоннами ещё около сотни тел, конница турок, развернувшись, начала отход. По команде Кутузова её начали преследовать казачьи полки, и она ринулась в сторону южной дороги на Кюстендже (Констанцу) и к Силистрии.

Перезарядившись, колонны продолжили наступление, и вновь вперёд выскочили егеря особого полка. Перебравшись через кровавые завалы, цепи устремились к ретраншементам.