Книга Наследница Драконьего перевала, страница 54 – Инна Дворцова

— После писем мы пообедаем и поговорим о нашем имении, – находясь в добром расположении духа, лорд мне улыбается. – Надеюсь, вы не откажетесь посвятить меня в планы его восстановления?

С одной стороны, мне не хочется этого делать, а с другой – получить от него совет дорогого стоит. Не зря же ему так просто расстаться с такой огромной суммой, как сто золотых.

— Я-то не откажусь, вот только не помню, до чего мы договорились? Вы настаиваете на выплате долга в течение года или решили иным способом получить желаемое? – спрашиваю как можно беспечнее, а у самой аж поджилки трясутся от страха.

Фактически я у него спросила, есть ли в его планах женитьба на мне. Не знаю, что меня привлекает больше: выплата долга или ухаживания Мэтью. Как говорится, а можно совместить?

Поднять хозяйство меня толкает уже азарт. Я примерно понимаю, как это можно сделать, но его советы очень пригодятся. Я же теоретик, а он практик.

— А как бы вам хотелось, милая Катриона? – голосом с хрипотцой шепчет он, целуя мою руку. – Меня устроит любой вариант. Я азартен по своей природе, поэтому и держусь подальше от игорных столов. А сейчас вы мне бросаете такой восхитительный вызов: завоевать вашу любовь или жениться на вас из-за неуплаты долга.

Я судорожно киваю, не отводя взгляда от его горящих от предвкушения скорой победы глаз.

Меня такой расклад тоже устраивает. Немного пугает, что он читает мои мысли. Неужели он это действительно может? Меня бросает в жар из-за того, что он мог прочитать кое-какие мои фривольные мыслишки насчёт него и начёт милорда.

— Вот и договорились, – довольно улыбается он. – Меня бы больше устроил первый вариант, где мы бы поженились по любви. Не выношу насилия в любом виде, а вынужденный брак – насилие в чистом виде.

Он берёт перо, достаёт лист бумаги и начинает писать, а я читаю, заглядывая ему через плечо:

«Джон, отбери неболтливых парней и из-под земли достань мне сбежавшего из поместья Макхью священника. Как обнаружишь его, не трогай. Дай мне знать и задержи до моего приезда. С ним нужно побеседовать без посторонних глаз и придумать естественную смерть».

Мэтью ставит свою размашистую подпись, присыпает письмо мелким песочком. Запечатывает сначала письмо к другу, а потом к Джону восковой печатью с оттиском перстня с гербом, который он носит на безымянном пальце.

— Ну что, милая Катриона, пора обедать, – говорит он, забирая письма со стола.

То, что он сейчас приговорил к смерти человека, не влияет на настроение Мэтью. Никак не привыкну, что здесь в Корнуоле жизнь человека не стоит и выеденного яйца.

— А как же Гвен и Свен? – спрашиваю я нетерпеливо, ожидая, что допрашивать мы их будем сегодня. По горячим следам, так сказать, но он меня разочаровывает.

— А что с ними не так? – удивляется Мэтью. – Посидят на хлебе и воде, сговорчивее будут.

— А если они сбегут? – беспокоюсь я.

— Откуда? Из подземной тюрьмы? – смотрит на меня, как на ненормальную Макинтайр. – Если сбегут, значит, спущу три шкуры с нового начальника охраны и пущу по их следу своих людей.

Обещание спустить три шкуры приобретает для меня зловещее значение. Понимаю, что Мэтью не пощадит никого, кто станет у него на пути. А если это буду я? Он меня тоже перешагнёт ради цели? Хотела бы я знать его истинные чувства.