Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 43 – Елена Львова

Наталья уже стоит рядом. Я не заметил, как она спустилась. Она смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, как ее лицо меняется. Как исчезает привычная броня. Как появляется что-то другое — живое и теплое. Она протягивает руку, помогая мне встать.

Ее ладонь теплая даже сквозь перчатку. Или мне только кажется. Я не отпускаю ее руку на секунду дольше, чем нужно. Она не отнимает.

— Вы как? — спрашивает Наталья, все еще глядя на меня. В ее глазах — смесь веселья и чего-то еще, чему я боюсь поверить.

— Жив, — выдыхаю я. — Кажется. Проверьте меня на наличие повреждений.

— Самооценка точно повреждена, — усмехается она. — Кричали вы как-то не очень мужественно.

А потом сверху вылетает Ваня, врезается в пуфики, подскакивает и орет:

— Дядя Марк! Еще! Дядя Марк, вы так смешно кричали!

Она протягивает руку и поправляет мою шапку, которая съехала набок. Ее пальцы касаются моего уха — случайно? — и по телу пробегает разряд. Я замираю.

— Спасибо, — говорю я тихо, и сам не знаю, за что именно: за помощь, за эту поездку, за то, что она здесь.

Она кивает и отводит взгляд первой.

В конце экскурсии нас заводят в маленькую комнатку, где сидит женщина в национальном костюме. Перед ней стопка красивых бланков и огромная ледяная печать.

— Это выдача сертификатов, — объясняет Наталья, чуть касаясь моего локтя. — Каждый, кто посетил Царство вечной мерзлоты, получает документ. «Посетил Повелителя Холода и остался жив».

— Остался жив, — повторяю я. — Звучит обнадеживающе. Особенно учитывая, что я только что с горки летел.

Женщина улыбается и протягивает мне бланк.

— Впишите свое имя.

Я вписываю. Женщина берет огромную, тяжелую печать, явно настоящую ледышку с вырезанным рисунком, и с размаху ставит штамп. «Чысхаан. Свидетельство о посещении». Звук получается сочный, увесистый.

Я смотрю на сертификат. Потом на Ваню, который уже получил свой и гордо демонстрирует его всем вокруг. Потом на Наталью, которая стоит чуть поодаль и наблюдает за нами, прислонившись к ледяной стене.

И внезапно понимаю, что за весь день ни разу не вспомнил о Москве. О проблемах в компании. О графиках, которые падают. О пресс-релизах и совете директоров. Обо всем том, что еще неделю назад казалось единственно важным.

— Спасибо, — говорю я Наталье, подходя ближе. Между нами сейчас меньше метра, и я чувствую исходящее от нее тепло.

— За что? — Она поднимает на меня глаза.

Я смотрю на сертификат в руках, на свое имя, оттиснутое ледяной печатью.

— За то, что вытащила меня сюда. За то, что... — я замолкаю, подбирая слова. В груди разрастается что-то большое, теплое, незнакомое. — За то, что напомнила, как это — просто быть.

Она смотрит на меня долгим, серьезным взглядом. В этом взгляде нет ни насмешки, ни оценки, только тихое внимание, от которого внутри разливается тепло, совершенно не соответствующее окружающей температуре.

— Видишь? — говорит она тихо. — Не всё здесь тебя убивает.

И улыбается искренне, открыто. Без брони, без защиты.

Ваня в этот момент подбегает и дергает меня за рукав.

— Дядя Марк, а вы теперь тоже немного наш?

Я смотрю на него, на его сияющие глаза. Потом на Наталью, которая все еще стоит рядом, совсем близко. Потом на ледяные стены вокруг, на сертификат с печатью Повелителя Холода.

— Наверное, да, Вань, — говорю я. — Наверное, да.