Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 21 – Елена Львова

— Ты чего тут, парень, мерзнешь? Мешаешь людям. Иди в контору, там тепло. Кофе, печенье, всякое там.

В его тоне простая констатация: ты тут лишний, твое место за стеклом, с цивилизацией.

Марк открывает рот. Глаза горят.

«Все, — мелькает у меня. — Щас устроит цирк. И мне все это разгребать».

Я кладу руку на папку, которую Игорь уже взял, приковывая его внимание.

— Игорь. Он гость. И пока он здесь, он под моей ответственностью. Все понятно?

Говорю ровно, без повышения тона, но так, что вопросов не остается. Игорь смотрит на меня, потом на Марка, пожимает могучими плечами.

— Твое дело, Наталья Петровна. — И, кивнув, уходит, бросив на Марка последний, недобрый взгляд.

Марк стоит, дышит неровно, рвано. Изо рта и ноздрей вырываются яростные белые клубы пара. Он смотрит мне прямо в глаза.

— Не нужно было меня… защищать перед ними, — цедит он сквозь зубы. Слово «защищать» дается ему с трудом, будто горькая пилюля.

Я делаю шаг к нему, сокращая дистанцию, для четкости.

— Я никого не защищала. Я объяснила правила. На моей территории мои правила. И их, — киваю на уходящих рабочих, — это тоже касается. Кабинет Романа — вон в том здании. Третий этаж, потом налево, дверь 343. Ключ в замке. Интернет есть. Столовая, — указываю на длинный барак, из трубы которого валит жирный, вкусный дым, — вон там. Кормят с двенадцати до трех. Проголодаетесь — милости просим.

Он смотрит на меня, переваривая. Вижу, как в его глазах идет борьба: блеснуть остроумием, сохранить лицо… или сдаться. Горло его двигается, он сглатывает. В итоге молча, резко кивает, разворачивается и идет к конторе. Поскальзывается на утоптанном снегу, ловко балансирует и, не оглядываясь, скрывается за дверью.

Я смотрю ему вслед. Только теперь позволяю себе выдохнуть глубоко, чувствуя, как напряженные мышцы спины и плеч наконец отпускают.

«Ну вот. Посадила проблему в коробку. Теперь хоть работать можно».

Но раздражение не уходит. Оно, как жесткий комок, застряло под ложечкой. Теперь в моем внутреннем расписании появилась новая, раздражающая строчка: «Следить, чтобы москвич не наломал дров». Он чужой. Неудобный. И, черт возьми, не безнадежный. Вот что бесит. Когда он про свою CRM начинал, в глазах у него было не только «я умнее вас». Было любопытство. Такие опаснее всех. Они с горящими глазами наломают таких дров, что потом всем нам собирать.

Я завожу мотор, еду на дальний участок. Несколько часов аврала, криков, смеха, матерщины, быстрых решений. Тело ноет привычной, хорошей усталостью. Гляжу на часы — без двадцати два.

«Черт. А я сегодня даже не завтракала».

Мысль тут же отзывается урчанием в пустом желудке. В столовой сейчас уже не столпотворение, должны быть остатки. Гречка с тушенкой. Компот, густой, как сироп.

Я глушу мотор у барака. Из открытой форточки тянет запахом хлеба, лаврушки и чем-то сладким. И почему-то я снова вспоминаю о нем и злюсь. Не на него, а на себя — за то, что все это меня вообще волнует.

Кабинет Романа оказался точной копией его хозяина: добротный, просторный, деревянный и без единого лишнего украшения. Я закрываю дверь, и тишина обнимает меня, как родная. Вот он, признак цивилизации — четырехстенная конструкция с потолком.

На огромном столе под стеклом лежит лист А4 с целым архивом: логин и пароль от вайфая, пароль от компьютера, расписание работы столовой и даже схема, как не заблудиться между ангарами. Якут, ты предсказуемый гений. Уверенность, теплой волной, начинает разливаться от плеч к кончикам пальцев. Я в своей стихии.