Книга Развод в 44. Вот и сказке конец..., страница 27 – Ольга Тимофеева

— Пока я работал, зарабатывал, обеспечивал тебе удобную жизнь, ты сидела на диване с сериалами. Стала серой тенью.

— Зато теперь, интересно, с энциклопедией-то?

Внутри рождается свирепая волна, словно пламенный ураган, готовый вырваться и обжечь все вокруг. Я с размаху кидаю половник на разделочную доску, и гулкий звук пробивает воздух.

— Ничего не меняется.

— А я и не собираюсь меняться в угоду тебе. Возможно раньше, до измены, если бы ты что-то говорил, тогда да. Но сейчас… Вон там, - киваю на выход, - твой кабинет и твои вещи. Забирай и катись к своей «гурыне».

Он подходит еще ближе, почти нависает. Тень ложится на пол, широкая, как черными крыльями закрывает.

— Это пока еще мой дом тоже. Захочу - вернусь.

Сердце бьется так, что слышу собственные удары, словно барабанную дробь перед боем.

— Тогда уйду я.

— Опять то же самое.… Ты не понимаешь, на что идешь. Я могу так повернуть, что останешься ни с чем. Хоть вещи соберешь, но потом будешь бегать по судам. Не слишком ли рискуешь?

Стараюсь не отводить глаз, хотя колени мелко подрагивают. Стены кухни дрожат от нашего накала, будто электростанция на грани перегрузки.

— Не риск, а выбор, - шепчу сквозь сжатые зубы. - Если придется воевать, я буду воевать. Думал, не сумею? Сумею.

— Деньги где возьмешь?

— Работать пойду.

— Не смеши.

— А что, ты на мне уже крест поставил? Может и место купил на кладбище?

— Не говори ерунду, Люда! Устал. Ты же сама потом пожалеешь!

Он выпаливает слова, словно приговор, потом стремительно исчезает за дверным косяком. В следующую секунду слышу, как в коридоре хлопает дверь кабинета.

Сашка неловко переминается, старается не смотреть мне в глаза. Кот мечется из угла в угол, ошалело мяучит - будто чувствует надвигающийся шторм.

Я прикасаюсь к горячей кастрюле, ладонь обжигает металл, и в голове всплывает мысль, что эта боль ничто по сравнению с тем, что я уже переживаю. Где-то там, в глубине дома, Руслан собирает вещи, гремит дверцами шкафов, готовится к окончательному рывку. Пол под ногами еле удерживает этот гул.

— Мам, - бормочет Сашка, - давай, может, остановим его?

Тихо качаю головой.

Все рушится, а я стою между чайником и кастрюлей, с тесно сжатыми губами и пылающим сердцем.

Вдруг слышится громкий грохот - Руслан будто роняет что-то в кабинете. Потом тяжелые шаги, приглушенная брань. Дверца шкафа хлопает так, что вибрация доносится до кухни. Сердце выскакивает из груди, как зверь, почуявший охотника.

Я останавливаюсь у порога коридора, не решаясь пройти дальше. Наливаю сыну наконец полтарелки борща.

— Ушел.

Еще один хлопок двери. Как выстрел. Руслан, скорее всего, сейчас вылетит с сумкой, скажет еще что-то ядовитое. Но в какой-то миг наступает мертвая тишина, и воздух словно натягивается, готовый лопнуть.

— Мам, я с ним говорил, когда в машине ехали. Хочешь узнать, что у него сейчас происходит?

Я буквально замираю, перехватывая голос где-то в горле, где все колет иголками. Взгляд мой упирается в дымящуюся кастрюлю, которая еще хранит тепло, словно наше когда-то общее «домашнее».

— Говори, - отвечаю, стараясь держаться ровно, - Раз уж начал.

Он сглатывает, откладывает ложку в сторону, сейчас явно не до еды.

— Папа… не хочет разводиться. Хочет, чтобы ты остыла.