Книга После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа, страница 73 – Ольга Тимофеева, Яна Мосар

— Вы глухой, доктор? Я прохожу реабилитацию. Я не полностью обездвижена.

— Час в день реабилитации показал бы другие результаты.

— На сегодняшний день я не вижу признаков длительной, тем более многолетней, иммобилизации и выраженной атрофии, которые делали бы кресло обязательным средством передвижения. Ирина Марковна двигается и может ходить. Да, имеются возрастные изменения опорно-двигательного аппарата — вероятно, начальный остеоартроз коленных суставов, — поэтому прогулки должны быть дозированными, рекомендую ортопедические стельки, ЛФК, физиотерапию. Но медицинских оснований считать пациентку "неходячей" у меня нет.

Мама торопливо протягивает папку.

— Вы вообще что заканчивали? А? Покажите свой диплом для начала! У меня была серьезная операция… — тресет папкой, — вот бумаги…

Доктор спокойно качает головой.

— Я осмотрел мягкие ткани и кожные покровы: на заявленной зоне вмешательства нет послеоперационных рубцов.

— Нет? Показать вам?

— Внешний есть. А внутренних признаков нет.

Нет?! Операции не было? Я смотрю на мать и не понимаю. Как она могла это все провернуть?

— Я вам скажу даже больше, тот диагноз, что у вас тут в бумагах написан, его нет.

— Конечно, вылечили потому что.

— Его нельзя вылечить бесследно. А у вас нет следов.

Мама сжимает ремешок сумки. Переводит взгляд на меня.

— Давид, ты же не веришь ему? Он шарлатан. Поди еще денег взял, чтобы обмануть нас.

— Спасибо, — киваю ему, забираю бумаги и выхожу.

Мать выезжает за мной.

Выхожу на улицу. Не жду ее. По правде вообще хочется побыть одному. Что со всей этой чертовой правдой теперь делать?

Опускаюсь на скамейку, утыкаюсь взглядом в бумаги.

Ему зачем врать?

— За что ты так со мной, Давид? — не успокаивается мать. — я что, когда-то плохо к тебе относилась?

— Это ты за что так со мной?

— Да я тебя люблю больше жизни. А ты веришь кому-то, но не мне.

Где-то щелкает предохранитель.

— Любишь? — я даже удивляюсь, как спокойно это звучит. — Это такая любовь, когда меня годами держат в темноте? Когда я всем ради тебя пожертвовал, а взамен — одна ложь? Это любовь у тебя такая?

— Да.

Смотрю на коляску ее, смеюсь.

— Зачем этот спектакль с коляской?

— Какой спектакль?

— Операция, которой не было. Лечение, которого не было. Я от всего отказался ради твоего здоровья, а ты…

— Ну, что я?

— Мать, которая любит, так бы никогда не поступила.

— Как так? Ради тебя все было. Как дурак в эту тупую курицу влюбился. Ты что не видел, как она манипулирует тобой? У самой ни гроша за душой, а выбрала самого богатого.

— Мы любили друг друга. Я с ней расстался, чтобы тебя вылечить, деньги зарабатывал. Все почти тратил на лечение. Это что.… лишь бы не на нее? Куда оно все шло?

— Никуда оно не шло. Все на счете. Я сохранила тебе капитал. Спасибо можешь сказать.

— Да? А за то, что семьи меня лишила, детей, тоже тебе спасибо сказать?

— Каких детей?

— Моих детей.

— Будут у тебя еще дети. Лилечка вон какая хорошая де…

— Иди ты подальше, со своей Лилечкой, Розочкой, и всеми остальными. Я мог такого ожидать от кого угодно, но не от матери. Ты подстроила все под себя, не думая обо мне. Ты не любила меня. Никогда. Себя только любила. И свой комфорт. Откуда тебе знать, с кем мне хорошо было бы а с кем плохо?

— Я мать, я знаю.