Книга После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа, страница 18 – Ольга Тимофеева, Яна Мосар

— Отвлечется. Мы не просто так пойдем.

— Ты сама сказала, что я владелица кафе, я хочу другое название!

Вот сказала на свою голову.

У меня чешется веко. Знак, что скоро сорвусь.

— Ладно. Идите. Не отстанете же.

— Ура!!!!

Давид живет этажом выше, поэтому я вывожу девчонок на лестницу. Они держат вместе плакат и поднимаются.

Я с ними не иду. Жду их внизу. Не хочу встречаться лишний раз с бывшим.

Под дверью слышу, как спорят, кто будет говорить. Стучат в дверь, потому что до звонка не достают. Он им открывает, но не с первого раза.

— Вам чего?

— Мы пришли по делу! — говорит Вита.

— Очень важному делу, — добавляет Амина.

— Нам надо с вами поговорить. Это срочно.

— Это… — Амина поднимает палец вверх. — Это проект.

— Проект?

— Для твоего кафе.

— И что за проект?

— Мы нарисовали…

— Я пока не просил ничего рисовать, — перебивает их.

— Но вы должны это увидеть, — Вита гордо вытягивает руки. — Это будущая вывеска. — Ами, отходи, — шуршат своей растяжкой.

Могу только представлять его выражение лица и улыбаюсь сама себе.

— Это что? Аптека?

— Нет, — одновременно говорят обе.

— Это имя!

— Наше!

— Надо так назвать кафе. Витаминки.

— Я так кафе называть не буду.

— Почему? — возмущается Вита.

— Потому что… звучит как аптечка. Витаминки, сиропчики… еще и на детском. Серьезно?

— Мы штаралищь.

— Молодцы. Но мне этого не надо.

— А роможеное? Ты же сказал, что я владелица.

— Я такого не говорил. Слушайте, я не просил никаких плакатов и названий. У меня все уже сделано. Я просил улучшения к тому, что уже есть, а не переделывать все.

— Я всем во дворе и в саду расскажу, что у тебя плохое кафе и никто к тебе не пойдет!

— Баклажан! — ругается Амина.

Он что делает?! Нормальный вообще так с детьми разговаривать!

Спускаются ко мне с этим свернутым свитком мечты.

— Он сказал… что это аптека, — шмыгает носом Амина.

Вита молчит, но на лице уже план мести проступает.

— Я вас предупреждала, — пропускаю в квартиру, — что у него уже готово все. Он не будет переделывать.

— А давайте ему разрисуем дверь! — разувается Вита.

— Да. И напишем, что он баклажан, — поддакивает Амина.

Тут они единогласны.

— Так. Мы двери, машины и все остальное не трогаем. Понятно?

Кивают, но глаза прячут.

— Вита, посмотри на меня.

Стреляет глазами в меня.

— Ну что, разве это не красиво? — разворачивает плакат свой в блестках, сердечках.

Все наклейки извели на эту красоту, а ему… мог бы, в конце концов, как-то и помягче.

— Очень красиво.

Но вел себя как придурок, будто к нему не дети пришли, а дизайнеры-неудачники на защите диплома.

И вообще, если такое отношение. Пусть сам свое кафе открывает. А еще такую рекламу сделаю, что все побегут оттуда.

— Я сейчас, девочки, пойду схожу к дяде и скажу, что мы ему помогать не будем. Сам пусть свое кафе открывает.

Обуваюсь и поднимаюсь на этаж выше.

— Тая? — открывает мне дверь.

Уже переоделся в домашнюю одежду. Свободная белая футболка, на которой несколько пятен воды. Влажные волосы. Свободные светло-серые домашние брюки. Босые ступни.

Откашливаюсь. Сглатываю. И смотрю в глаза.

— Зайдешь, может… — кивает мне.

— Нет. Я отказываюсь с тобой работать.

— Причина.

— Ты не дал им ни шанса. Можно было просто сказать: "девочки, классная идея, но давайте подумаем еще". Ты их обесценил. Они старались, вообще-то.