Книга Курвеллочка, страница 48 – Мара Евгеника

Подчинённые Ирины Адольфовны по ее жёсткому требованию держали свои языки за зубами и никогда не выносили сор из избы.

Внутри отдела, что в конторах случается редко, всегда царили мир, согласие и взаимовыручка. Все недовольства и разгорающиеся конфликты Фюрер гасила быстро. Карала за них нещадно.

Несмотря на то, что отношения в отделе были дружественно-семейными, Ирина, дабы все не скатилось в фамильярный беспредел, никому не позволяла переходить тонкую черту.

Всё её юристюгенды знали, что, потеряв берега, можно огрести от своего начальника по полной программе.

Во время обсуждения текущих вопросов в кабинет влетела как всегда всклокоченная первая замша.

— Конечно, уже тридцать минут идёт рабочий день, а юристы как всегда кофий пьють, - выпалила несколько раздраженно Юлия Борисовна.

Ирина, подняла глаза на непрошенную гостью, вместо вербального ответа лишь приподняла бровь.

— Ой, ну ладно уже и пошутить нельзя, - заюлила первая замша. - Я бы не стала вторгаться в вашу традиционную кофейню планерку, если бы не генерал.

Услышав последние слова Ирина, не скрывая своего раздражения, скривилась, но без комментариев.

И в данном случае не из-за неприязни к Грекову, а потому что её бесило чинопочитание, подобострастие, лизоблюдство Юльки. Она все время, как лед на солнце, растекалась перед теми, кого считала значительнее и важнее. Особенно, если этот кто-то был мужчиной.

По мнению Ирихи, Борисовна по природе своей была истинной самкой, которая всегда виляла хвостом и показывала брюхо, демонстрируя свою покорность самцу.

— И в чем причина? Если ему надо, пусть вызовет меня сам. Или Вас, Юлия Борисовна, уже в секретари разжаловали? - чертыхнувшись про себя в очередной раз, язвительно произнесла Ирина.

— Ой, ну и шуточки у тебя, Ир. Нет. То есть Грекова нет. Он в Москве. И ему нужна информация по судебным решениям, которые касались возврата налогов, - протараторила Борисовна.

— Ииии? Проблема то в чем? - тон Ирины стал еще жестче. - У меня об этом не судьба спросить?

— Так он тебе, Иришечка, написал, но ты не ответила. И Максим Викторович забеспокоился, что ты заболела. Ну…он…так…решил. Ну, то есть..я…сходила…в твой…кабинет, - захлопала и забегала глазами Юлька, будто в ее голове что-то заглючило.

Ирина, насупив брови, достала из сумки телефон и увидела сообщение от Йети, которое пришло ей минут двадцать назад.

— В принципе вы можете мне дать информацию, а я быстро её отправлю Грекову, - на прежних лыжах продолжила фланировать Борисовна.

— Зачем же это? Я, слава Богу, здорова. Сейчас минут через пять отправлю необходимые данные, - как можно спокойнее произнесла Ирина, хотя внутри бушевало торнадо.

— Ну, и славно. Ну, и славно! Как освободишься, зайди ко мне. Хорошо? - с хитринкой во взгляде произнесла первая замша, покидая кабинет.

Ирину раздражала и бесила вся эта ситуевина. И ведь корежило её даже и не от КентоЙети, а от себя самой.

Она все выходные гнала из своей головы мысль, что в пятницу повела себя как полная дура.

Йети на самом деле не сделал ничего этакого, пикантного или оскорбляющего её женско-человеческое достоинство. Он просто как воспитанный человек проявил к ней сочувствие и эмпатию.

Да, и вопросы про беременность не были уж и такими оскорбительными. Потому как это совершенно нормально, когда мужчина интересуется здоровьем и проявляет заботу по отношению к женщине, с которой у него была близость.